-- Хорошо, одного, если вамъ нравится, отвѣчалъ весело учитель. Но разскажите мнѣ, зачѣмъ вы купили эту землю вообще? Вѣдь вы знаете, что она интересна только для Макъ-Кинстри и для Гаррисона.
-- Предположимъ, началъ дядя Бенъ медленно, съ большой аффектаціей вытирая рукавомъ закапанную чернилами конторку, предположимъ, что мнѣ надоѣло смотрѣть, какъ Макъ-Кинстри и Гаррисонъ ссорятся изъ-за межи. Предположимъ, что я разсчелъ, что это отбиваетъ охоту селиться тутъ. Предположимъ, что я разсчитывалъ, что, пріобрѣтя эту землю самъ, я примирю обоихъ враговъ.
-- Конечно, это весьма похвальное намѣреніе, отвѣтилъ м-ръ Фордъ, съ любопытствомъ наблюдая дядю Бена, а изъ вашихъ словъ о томъ, что есть только одинъ вспыльчивый человѣкъ, я заключаю, что выборъ вашъ уже сдѣланъ. Я надѣюсь, что ваше гражданское мужество будетъ оцѣнено общественнымъ мнѣніемъ Инджіанъ-Спринга, если не этими двумя людьми.
-- Поживемъ, увидимъ, загадочно отвѣтилъ дядя Бенъ, но вы еще не уходите, прибавилъ онъ, видя, что учитель разсѣянно вынулъ изъ кармана часы и поглядѣлъ. Еще только половина пятаго. Правда, что больше нечего разсказывать, но я думалъ, что вы съ большимъ интересомъ выслушаете мою исторійку и станете разспрашивать, что я теперь намѣренъ дѣлать, и все такое. Но, можетъ быть, она вовсе не кажется вамъ такой удивительной. Знаете что, прибавилъ онъ съ страннымъ уныніемъ, мнѣ самому она надоѣла хуже горькой рѣдьки!..
-- Другъ мой, сказалъ Фордъ, беря его за обѣ руки и устыдившись своей эгоистической разсѣянности, я очень радъ вашей удачѣ. Болѣе того, скажу, что богатство не могло достаться болѣе доброму человѣку. Вотъ. А если я такъ туго воспринималъ вашъ разсказъ, то потому, что онъ вообще удивителенъ, точно волшебная сказка, въ которой добродѣтель вознаграждается, и вы, дружище, представляетесь мнѣ вродѣ какъ бы Сандрильоны мужскаго пола.
Онъ не хотѣлъ нисколько лгать и вовсе не думалъ, что лжетъ: онъ только забылъ о своихъ предыдущихъ сомнѣніяхъ и что они возникали какъ разъ изъ недовѣрія къ достоинствамъ дяди Бена. Но онъ самъ такъ твердо вѣрилъ въ свою искренность, что читатель, безъ сомнѣнія, охотно проститъ его.
Въ порывѣ этой искренности Фордъ растянулся на одной изъ лавокъ и пригласилъ дядю Бена сдѣлать то же самое.
-- Ну, дружище, прибавилъ онъ съ мальчишеской веселостью, сообщите-ка о своихъ планахъ; начать съ того, кто раздѣлитъ съ вами ваше счастіе? Конечно, у васъ есть родители, братья, а можетъ быть и сестры?
Онъ умолкъ и съ улыбкой взглянулъ на дядю Бена. Ему какъ-то смѣшно было представить себѣ его въ обществѣ женщинъ.
Дядя Бенъ, который до сихъ поръ держалъ себя съ строгой сдержанностью,-- частію отъ уваженія, частію изъ осторожности,-- медленно вытянулъ одну ногу, потомъ другую и оперся подбородкомъ на руки.