-- Мнѣ жаль, что я не могу ни поздравить васъ, ни выразить свое соболѣзнованіе относительно того, что вы мнѣ только-что разсказали. Я не вижу никакого извинительнаго повода къ тому, чтобы вамъ не разыскать немедленно жены и не загладить своего поведенія. И если вы желаете знать мое мнѣніе, то по-моему это гораздо болѣе почтенный способъ примѣненія вашего богатства, нежели вмѣшательство въ ссоры сосѣдей. Но уже поздно, и я боюсь, что нашей бесѣдѣ пора положить конецъ. Я надѣюсь, что вы обдумаете, что я сказалъ, и, когда мы снова увидимся, примете иное рѣшеніе.
У дверей школы м-ръ Фордъ нарочно позамѣшкался, чтобы дать время дядѣ Бену объясниться или оправдаться. Но тотъ не воспользовался случаемъ, а только сказалъ:
-- Вы понимаете, что это секретъ, м-ръ Фордъ?
-- Разумѣется, отвѣтилъ м-ръ Фордъ съ плохо скрываемымъ раздраженіемъ.
-- О томъ, что я въ нѣкоторомъ родѣ женатый человѣкъ.
-- Будьте спокойны, сухо отвѣчали, учитель, у меня нѣтъ ни малѣйшей охоты болтать объ этой исторіи.
Они разстались: дядя Бенъ, болѣе чѣмъ когда-либо приниженный, не взирая на свое богатство, а учитель болѣе чѣмъ когда-либо сознающій свое нравственное превосходство.
II.
Религіозная точка зрѣнія, съ какой м-съ Макъ-Кинстри смотрѣла на цивилизованныя стремленія своего мужа, не была вполнѣ чуждой человѣческихъ страстей.
Эта сильная, честная натура, отказавшаяся отъ женственной прелести единственно лишь изъ чувства долга, теперь, когда этотъ долгъ пересталъ, повидимому, цѣниться, искала убѣжища въ своей давно позабытой женственности и въ тѣхъ безконечно мелочныхъ аргументахъ, рессурсахъ и маневрахъ, которыми располагаетъ женщина.