Онъ вынулъ шляпу изъ кармана, надѣлъ ее, пошелъ, въ уголъ и взявъ ружье, впервые глянулъ на Стаси своими сонными глазами, затѣмъ презрительнымъ жестомъ поставилъ ружье обратно въ уголъ и, движеніемъ руки указавъ на дверь, сказалъ:
-- Мы уладимъ это дѣло на дворѣ. Кресси, ты оставайся здѣсь. Такой разговоръ приличенъ между мужчинами.
-- Но, папа, сказала Кресси, кладя лѣниво руку на рукавъ отца, нисколько не измѣнившись въ лицѣ и съ прежнимъ веселымъ выраженіемъ.-- Этотъ джентльменъ явился сюда для компромисса.
-- Для... чего? спросилъ Макъ-Кинстри, презрительно глядя за дверь -- незнакомое слово, показалось ему почему-то, должно обозначать особенную породу мустанговъ.
-- Чтобы попытаться придти къ какому-нибудь соглашенію, сказалъ Стаси. Я вовсе не прочь идти съ вами на дворъ, хотя думаю, что мы можемъ обсудить это дѣло такъ же хорошо и здѣсь.
Онъ не понизилъ тона, хотя сердце его сильнѣе забилось при воспоминаніи объ опасной репутаціи, какою пользовался хозяинъ дома.
-- Говорите, сказалъ Макъ-Кинстри.
-- Дѣло въ томъ, что мы пріобрѣли клочекъ земли, изъ-за которой у васъ идетъ распря съ Гаррисонами. Мы обязаны ввести покупателя мирно во владѣніе. Но, чтобы выиграть время, готовы купить этотъ клочекъ у того, кто можетъ его продать. Говорятъ, что вы можете. Продайте намъ эту землю, и тогда Гаррисоны будутъ принуждены закономъ отказаться отъ всякихъ на него притязаній.
-- Закономъ? повторилъ Макъ-Кинстри задумчиво.
-- Да. Такимъ образомъ все дѣло будетъ улажено. Мы не только платимъ вамъ деньги, но и освобождаемъ васъ отъ Гаррисоновъ.