-- Вонъ окно; вылѣзайте въ него, пока есть время, и я еще не заперла его. Если увидите Гирама, то скажите ему, что оставили старуху защищать сарай, гдѣ вы прятались съ его дочерью.
Прежде нежели онъ успѣлъ отвѣтить, донесся отдаленный выстрѣлъ, вслѣдъ за которымъ тотчасъ же послѣдовалъ другой. Съ жестомъ досады онъ пошелъ къ окну, оглянулся и поглядѣлъ на старуху, заперъ окно и вернулся назадъ.
-- Гдѣ ружье? спросилъ онъ почти грубо.
-- Я такъ и думала, что вы не убѣжите, отвѣчала она, разгребая сѣно, подъ которымъ открылся длинный ящикъ, покрытый просмоленной парусиной. Въ ящикѣ оказался порохъ, пули и два ружья. Онъ взялъ одно.
-- Полагаю, что могу узнать за что я буду драться? сухо спросилъ онъ.
-- Вы можете отвѣтить: "за Кресси", если они -- указывая въ сторону, откуда раздались выстрѣлы -- спросятъ васъ, отвѣчала она такъ же сдержанно. А теперь станьте вонъ тамъ и ждите, что будетъ дальше.
Онъ быстро забрался на указанное мѣсто, довольный, что избавляется отъ общества женщины, которую въ эту минуту почти ненавидѣлъ. Въ своей безразсудной страсти къ Кресси, онъ постоянно избѣгалъ мысли объ ея родственникахъ; мать напомнила ему о нихъ, и такъ живо, что сама страсть къ Кресси почти прошла въ немъ; въ эту минуту онъ былъ занятъ только дурацкимъ, досаднымъ и безусловно безнадежнымъ положеніемъ, въ какое попалъ. Горечь этой мысли и соображенія о личной опасности до того поглощали его, что онъ надѣялся на шальную пулю въ этой путаницѣ, которая бы выручила его и освободила отъ отвѣтственности. Запертый въ сараѣ съ остервенѣлой старой бабой для беззаконной обороны сомнительныхъ правъ, съ сознаніемъ, что такая же сомнительная страсть вовлекла его въ это и что ей это извѣстно... да! изъ такого положенія могла его выручить только смерть! Еслибы нужна была еще лишняя боль къ его терзаніямъ, то только горькое убѣжденіе, что Кресси не оцѣнитъ его жертвы, и что, можетъ быть, въ эту самую минуту она хладнокровно радуется тому, что сама такъ дешево отдѣлалась.
Вдругъ онъ услышалъ выстрѣлъ и лошадиный топотъ. Въ щели сарая Фордъ могъ видѣть всю долину, разстилавшуюся передъ сараемъ, и линію изъ. Въ то время какъ онъ глядѣлъ въ щель, пять человѣкъ поспѣшно выскочили съ лѣвой стороны и побѣжали къ сараю. Макъ-Кинстри съ своими сторонниками одновременно появились справа и поскакали имъ на перерѣзъ. Но всадники не успѣли проскакать разстоянія, отдѣлявшаго ихъ отъ сарая, и подоспѣли уже тогда, когда Гаррисоновская партія остановилась передъ запертой и забаррикадированной дверью сарая.
Смущеніе ихъ было встрѣчено насмѣшливымъ хохотомъ партіи Макъ-Кинстри, хотя и она также была удивлена. Но въ этотъ краткій моментъ Фордъ узналъ въ предводителѣ Гаррисоновъ хорошо знакомое лицо шерифа Туоломни. Только этого недоставало, чтобы довести до зенита несчастную звѣзду, преслѣдовавшую его. Онъ пошелъ не только въ беззаконные противники беззаконныхъ же силъ, но сопротивлялся самому закону. Онъ понялъ, въ чемъ дѣло. Какая-нибудь дурацкая выдумка дяди Бена ускорила аттаку!
Воюющія стороны уже держали наготовѣ оружіе, хотя сарай раздѣлялъ обѣ партіи. Но ловкимъ фланговымъ обходомъ партія Макъ-Кинстри обошла партію Гаррисоновъ и заняла позицію во фронтѣ, прикрываясь высокимъ кустарникомъ. Грозный залпъ заставилъ отрядъ Гаррисона, собиравшійся ломать дверь сарая, отступить за сарай. Наступила минутная пауза, и затѣмъ послѣдовали переговоры...