-- Ну! чего же вы не ломаете дверь, негодяи? Она васъ не съѣстъ!
-- Онъ боится, что болтъ выстрѣлитъ.
Хохотъ партіи Макъ-Кинстри.
-- Вылѣзай изъ высокой травы и покажи свое мурло, идіотъ эдакій!
-- Онъ не можетъ; растерялъ свой порохъ, собираетъ его по землѣ.
Оглушительный хохотъ партіи Гаррисоновъ.
Каждый человѣкъ ждалъ этого перваго выстрѣла, который долженъ былъ ускорить битву. Даже при всемъ ихъ беззаконіи природный инстинктъ дуэли сдерживалъ ихъ. Представитель закона признавалъ какъ самый принципъ, такъ и его практическое значеніе при столкновеніяхъ, но ему не хотѣлось жертвовать кѣмъ-либо изъ своихъ людей для аттаки, которая вызоветъ немедленно ружейную пальбу со стороны Макъ-Кинстри. Какъ храбрый человѣкъ, онъ взялъ бы рискъ на себя, но, какъ человѣкъ осторожный, онъ размышлялъ, что его наскоро собранные люди были всѣ партизаны, и если онъ падетъ, то столкновеніе разрѣшится партизанской схваткой, при чемъ не останется ни одного безпристрастнаго свидѣтеля, чтобы оправдать его поведеніе въ глазахъ общественнаго мнѣнія. Учитель тоже зналъ это, а потому сдержалъ первое движеніе, побуждавшее его явиться посредникомъ; его единственной поддержкой теперь была сдержанность Макъ-Кинстри и снисходительность шерифа. Въ слѣдующій моментъ то и другое, казалось, ему измѣнило.
-- Ну, чего же вы прохлаждаетесь? подсмѣивался Дикъ Макъ-Кинстри; кто по вашему спрятался въ сарай?
-- Я вамъ скажу, коли хотите знать, закричалъ яростный голосъ со стороны холма.-- Кресси Макъ-Кинстри и учитель.
Обѣ партіи живо повернулись къ третьему лицу, подошедшему къ нимъ незамѣтно. Но тутъ изъ сарая послышался голосъ м-съ Макъ-Кинстри.