Онъ безпечно подалъ свое перо дядѣ Бену. Большая рука застѣнчиво взялась за перо, но при этомъ ухватилась за него такъ робко и такъ неуклюже, что видно было сразу, что совсѣмъ не привыкла держать его, и учитель долженъ былъ отойти къ окну и тоже поглядѣть на птицъ.
-- Ужасно смѣлыя -- эти сороки, сказалъ опять дядя Бенъ, кладя перо обратно около книгъ и глядя на свои пальцы съ такимъ видомъ, какъ будто они совершили операцію необычайной трудности и деликатности.
-- Онѣ ничего-таки не боятся, не правда ли?
Наступило вновь молчаніе. Учитель вдругъ отвернулся отъ окна.
-- Знаете, что я вамъ скажу, дядя Бенъ, проговорилъ онъ съ рѣшимостью и очень серьезно, бросьте вы Добелля, и Парсинга, и Джонса, и старинныя гусиныя перья, къ которымъ, я вижу, вы привыкли и начните сначала, точно вы никогда ничему не учились. Забудьте ихъ, говорю вамъ. Конечно, это трудно сдѣлать -- и онъ отвернулся отъ окна -- но вы должны такъ поступить.
Онъ долженъ былъ снова отвернуться къ окну: радость, преобразившая лицо дяди Бена, когда онъ это говорилъ, вызвала слезы на его собственныхъ глазахъ. Смиренный ревнитель знанія торопливо отвѣтилъ, что онъ постарается.
-- И начните опять сначала, продолжалъ учитель ласково. Совсѣмъ, знаете, какъ еслибы вы были ребенкомъ.
-- Такъ, такъ, съ восторгомъ потиралъ руки дядя Бенъ, вотъ это по-моему! Вотъ это я говорилъ какъ разъ Рупу...
-- Значитъ, вы уже говорили съ другими объ этомъ, удивился учитель. Я думалъ, вы хотите держать это въ секретѣ.
-- Да, конечно, но я, знаете, условился съ Рупертомъ Фильджи, что если вы ничего не будете имѣть противъ этого, то я буду ему платить по двадцати пяти центовъ каждый разъ, какъ вы позволите ему придти сюда и помогать мнѣ, и сторожить школу и, знаете, никого въ нее не пускать. А Рупъ умный мальчикъ, сами знаете.