-- И то же самое, вѣроятно, придется сказать объ астрономіи и алгебрѣ Джонса? Времена перемѣнились. У васъ тутъ въ ходу все новенькое, продолжалъ онъ съ напускной безпечностью, но старательно избѣгая, взгляда учителя. Для человѣка, обучавшагося по Парсингу, Добеллю и Джонсу, въ наше время совсѣмъ нѣтъ ходу.
Учитель ничего не отвѣчалъ. Замѣтивъ, какъ краска приливала къ лицу дяди Бена и снова отливала, онъ съ серьезнымъ лицомъ склонился надъ своими книгами. Это обстоятельство какъ будто успокоило его собесѣдника, и тотъ все еще отвернувъ лицо и глядя въ окно, продолжалъ:
-- Еслибы у васъ были тѣ книги... которыхъ у васъ нѣтъ... Я думалъ-было попросить васъ кое о чемъ. Мнѣ пришло въ голову... такъ оказать, обновить свои знанія. Опять пройти старыя книги... такъ... знаете, для препровожденія времени. Думалъ, послѣ окончанія вашихъ школьныхъ занятій, заглянуть, эдакъ, знаете, къ вамъ и кое-что повторить? Вы считайте меня сверхштатнымъ ученикомъ... и я буду платить особо... но это, знаете, останется между нами... только для времяпровожденія, знаете...
Въ то время какъ учитель, улыбаясь, поднималъ голову, онъ вдругъ опять отвернулся къ окну.
-- Сорока, знаете, очень смѣлая птица, и залетаетъ въ самую школу. Я думаю, имъ кажется, что тутъ прохладнѣе...
-- Но если вы серьезно хотите учиться, дядя Бенъ, то не все ли равно, по какимъ книгамъ... правила тѣ же самыя, какъ вамъ извѣстно, поощрилъ его учитель.
Лицо дяди Бена, повеселѣвшее-было, вдругъ омрачилось. Онъ взялъ книгу изъ рукъ учителя, стараясь не встрѣтиться съ нимъ глазами, повертѣлъ ее въ рукахъ и положилъ обратно такъ осторожно, точно она была стеклянная, и онъ боялся разбить ее.
-- Разумѣется, пробормоталъ онъ съ притворной развязностью, разумѣется. Правила одни и тѣ же.
Тѣмъ не менѣе онъ совсѣмъ задыхался, и крупныя капли пота выступили на его гладкомъ большомъ лбу.
-- Что касается письма, продолжалъ учитель еще дружелюбнѣе, замѣтивъ эти признаки смущенія, то, какъ вамъ извѣстно, всякая пропись годится.