План был достаточно ясен!
Мне стоило только подняться на лестницу, чтобы оказаться перед дверями спальни, окна которой, по-видимому, выходили в Гайд-Парк. Этих сведений было достаточно, хотя бы для первой ночи, остальное можно изучить на следующий день...
Я невольно вздрогнул от неожиданности, когда автомобиль внезапно остановился перед величественным домом, недалеко от Эбсли.
-- Черт возьми! -- пробормотал я, -- надеюсь, что тут нет ошибки.
Взяв себя в руки, я вышел на тротуар и дал шоферу полкроны. Он почтительно дотронулся до шляпы, остановил счетчик и медленно поехал дальше, по направлению к Оксфорд-стрит.
Мгновение я колебался, затем, поднявшись по широкой каменной лестнице, решительно сунул ключ в замочную скважину.
Дверь открылась довольно и, глубоко вздохнув, я переступил через порог... Я очутился в большом круглом вестибюле, освещенном электрическим канделябром.
Множество пальм и всяческие корзины с цветами, придавали этой комнате роскошный и комфортабельный вид. По углам были расставлены глубокие, вольтеровские кресла, обитые красной кожей.
Пока у меня не было оснований для недовольства своим новым жилищем.
Не успел я захлопнуть входную дверь и вступить на мягкий ковер, как послышались сдержанные шаги, из-за драпировки в вестибюле появился человек. Это был приятный на вид мужчина, со спокойными манерами, лет сорока пяти, с живым лицом и начинающий сидеть. Одет он был, как полагается хорошему английскому лакею.