— Риточка, — сказала она, — зови гостей в столовую, там теплее.
Пошли во вторую комнату. Тут, наверно, раньше был зубоврачебный кабинет. Теперь Магдалина Павловна больных дома не принимает.
В стеклянном шкафчике для инструментов были навалены книги, в резиновой чашке, в которой зубные врачи растворяют гипс, насыпан горох. Во всех углах напиханы какие-то узлы и корзины, зубоврачебное кресло придвинуто к столу. Казалось, что хозяева только что приехали и не успели разобрать вещи.
— Вы простите за беспорядок, — сказала Магдалина Павловна. — Мне все некогда, а Риточку не заставишь прибрать…
— Больше мне делать нечего! — огрызнулась Рита.
Скоро пришла Браславская в красивом новом платье и девочка из балетного кружка Сарра.
Браславская разговаривала со мной ледяным тоном. Она очень самолюбива и не может простить, что я назвала ее эгоисткой. (Между прочим, тот разговор на нее подействовал: заголовок для газеты она нарисовала, хоть и очень небрежно.)
Мы решили играть в лото, но лишь только Колесникова раздала карты, как пришли мальчики. Первым вошел Женька Штауф, а вслед за ним Матильда. Матильда, как всегда, в темном костюмчике с белым воротником «апаш».
— Знакомьтесь, — сказала Колесникова.
— Честь имею! — скорчил гримасу Штауф и сейчас же чихнул (он славится своим чиханием на всю школу).