Прощай, Северный полюс! За эти дни мы полюбили тебя, и ты ответил нам признательной любовью. До свидания, дорогие друзья, до встречи, желаем успеха!
Самолеты ушли ввысь. Легкая дымка покрыла лагерь, скрыла фигуры товарищей. Они остались вчетвером, один-на-один с Ледовитым океаном. На мачте, развеваемые ветром, трепетали алые стяги родины…
* * *
3 часа 42 минуты утра. Эскадра легла на курс. Быстро пробив облака, мы вышли к солнцу, к голубому простору небосвода. Высота росла, самолеты летели спокойно, как будто плыли над облачным Ледовитым океаном.
— Алло, алло! Говорит флагман, — раздался в наушники голос Шмидта. — Вызываю самолеты Молокова и Алексеева. Как у вас дела? Отвечайте. Прием, прием.
Жуков и я передали флагману, что на наших кораблях все спокойно. Аккуратов подтвердил полнейший порядок. В редкие облачные окна видны всторошенные поля, большие разводья. Облачный покров изумительно красив. Он бугрист, облака ходят, как валы вспенившегося моря. Трояновский, летевший на этот раз с нами, непрерывно снимал чудесную картину. Вскоре он печально сообщил запиской: в аппарате осталось всего десять метров пленки. Я ему посочувствовал, но помочь был бессилен. Щедрый дядюшка Папанин остался на полюсе. Шевелев, идущий на корабле Алексеева, по радио предложил Мазуруку держать с ним непрерывную связь. Эскадра опускалась вниз, к югу, оба корабля собирались покинуть нас; им нужно действовать согласованно.
Мы летели к острову Рудольфа. Астрономические наблюдения подтвердили правильность курса. Дул попутный ветер. Путевая скорость доходила до 210 километров в час. Отлично. Все время плывем над сплошными облаками. В самолете тепло — солнце припекало ласково, по-весеннему. Где-то под нами льды, торосы, трещины, те самые, которые в течение нескольких веков служили непреодолимой преградой всем отважным, пытавшимся достичь вышки мира. Мы летели над океаном, даже не видя этих преград. Верхняя кромка облаков постепенно повышалась. Ветер из попутного стал попутно-боковым. Скорость снизилась до 190 километров в час. Высота 2000 метров. Флагман по радио связался с самолетом Крузе, сидящим на 85 градусе, и попросил сообщить погоду. Крузе ответил: слоисто-кучевая облачность высотой 1200 метров.
6 часов 50 минут. Широта — 84 градуса 40 минут. В наушниках вновь раздался четкий голос Шевелева:
— Алло, алло, флагман. У микрофона Шевелев. У Мазурука бензина хватит до Рудольфа. Я приказал ему следовать за вами, а сам буду садиться.
— Алло, алло, говорит флагман. У микрофона Шмидт. Вас понял. Очень жалею, что вы вынуждены сесть, но ваше решение совершенно правильное, одобряю его. Прошу информировать, как будете пробивать облачность.