-- Позвольте мнѣ еще разъ поблагодарить васъ.
-- За что?-- спрашиваетъ она, пронизывая его своимъ ледянымъ взглядомъ.-- Мы съ вами вошли въ дѣловую сдѣлку и больше ничего. Вамъ нуженъ секретарь, экономка и сидѣлка для вашей матери; мнѣ нуженъ свой собственный домъ и "руководитель, философъ и другъ",-- прибавляетъ она съ жесткимъ смѣхомъ.-- Намъ не за что благодарить другъ друга.
Что отвѣчать на такія рѣчи. И онъ ничего и не отвѣчаетъ.
-- Теперь мнѣ можно вернуться домой,-- говоритъ она тѣмъ же холоднымъ, дѣловымъ тономъ,-- обо всемъ остальномъ мы переговоримъ, когда вы завтра пріѣдете. Вы спрашиваете въ которомъ часу? когда вамъ это будетъ удобно; раньше или позже, какъ хотите. Мнѣ рѣшительно все-равно. Я должна попросить васъ кликнуть мнѣ иввощика.
Когда они выходятъ на улицу, то оказывается, что идетъ дождь, тотъ противный дождь, который каждую минуту грозитъ превратиться въ снѣгъ. Онъ хлещетъ ее въ лице, когда она сходятъ съ лѣстницы, но она не ускоряетъ шаговъ, чтобы поскорѣй избавиться отъ него. Ей все равно, остаться сухой или промокнуть до костей. Дождь хлещетъ и тогда, когда она садится въ извощичью карету, но не позволяетъ поднять стекла. Не все ли ей равно. Всю дорогу до самаго дома ее терзаетъ воспоминаніе о лѣсѣ въ Везенштейнѣ. Ей не только онъ видится, но чувствуется даже его ароматъ, чувствуется тотъ воздухъ, которымъ она въ немъ дышала.
-- Бабушка,-- говоритъ Белинда, входя въ гостиную и направляясь прямо къ миссисъ Чорчиль, передъ которой останавливается, не обращая вниманія на привѣтственные взмахи хвостомъ всѣхъ трехъ собаченокъ,-- вы съ Сарой можете укладывать свои сундуки и ѣхать въ Монако, какъ скоро вамъ вздумается. Я вамъ не помѣшаю.
Миссисъ Чорчиль поднимаетъ глаза, въ которыхъ отсутствуетъ обычное веселое оживленіе, и холодно устремляетъ ихъ на свою молодую внучку, блѣдная и строгая фигура которой стоитъ передъ ней. Она всегда находила, что Белинда слишкомъ высока ростомъ, и въ настоящую минуту это ощущеніе еще сильнѣе овладѣваетъ ею. Въ Белиндѣ вообще всего имѣется сверхъ мѣры, кромѣ пріятности.
-- Ужъ не намекъ ли это на Ватерлоскій мостъ, съ цѣлью разсѣять наше дурное расположеніе духа?-- саркастически вопрошаетъ она.
Миссисъ Чорчиль совсѣмъ не въ томъ пріятномъ и добродушномъ настроеніи, какимъ обычно славится. Въ этомъ виноваты: погода, нѣсколько скучнѣйшихъ посѣтителей и ни одного веселаго, а также сознаніе своей вины передъ Белиндой,-- сознаніе, переходящее въ досаду, благодаря упрекамъ Сары, съ которой она однако не рѣшается ссориться, такъ какъ радость и спокойствіе ея жизни слишкомъ зависитъ отъ Сары. Но ничто не можетъ мѣшать ей поссориться съ Белиндой, и она чувствуетъ, что это было бы пріятнымъ развлеченіемъ.
-- Ватерлоскій мостъ!-- повторяетъ Белинда, не понявъ сразу въ чемъ дѣло;-- ахъ! понимаю! нѣтъ, есть еще и другіе способы, кромѣ смерти, устраняться съ дороги.