VI.
Зима протекаетъ; приходитъ Рождество, и какъ то теперь часто бываетъ въ Лондонѣ, приходитъ почти въ потемкахъ неприглядныхъ, сѣрыхъ потемкахъ. Газъ приходится зажигать съ десяти часовъ утра. Скучный свѣтъ его мелькаетъ съ непримѣтнаго разсвѣта до безспорной ночи. Подъ его губительнымъ дыханіемъ, за-одно съ убійственнымъ дѣйствіемъ зловоннаго тумана, проникающаго во всѣ щели, печально вянутъ и блекнутъ растенія и цвѣты въ жардиньеркахъ, не смотря ни на какой тщательный уходъ. Сквозь удушливую темноту колокола звонятъ какимъ-то подавленнымъ, скучнымъ звономъ: кэбы осторожно ѣдутъ шагъ за шагомъ, а омнибусы и совсѣмъ не ходятъ. Никто изъ семьи Чорчилей не могъ отправиться въ церковь, и отъ этого или подъ вліяніемъ тумана расположеніе духа всѣхъ членовъ семьи стало еще хуже.
Миссисъ Чорчиль любитъ ходить въ церковь на Рождество; дли нея это своего рода условіе, неисполненіе котораго можетъ, по ея мнѣнію, повредить ей и въ здѣшней, и въ будущей жизни.
-- Не понимаю, что, кромѣ самой неизбѣжной необходимости, можетъ заставить людей проводить зиму въ Англіи!-- кричитъ она, капризно захлопывая молитвенникъ, въ которомъ читала дневныя молитвы.
Сара, ея единственная собесѣдница, ничего не отвѣчаетъ; не потому, чтобы она была поглощена какимъ-нибудь занятіемъ, но потому что замѣчаніе это надоѣло ей и кажется неинтереснымъ.
-- И я совсѣмъ неувѣрена, что намъ можно будетъ въ концѣ концовъ уѣхать,-- продолжаетъ старуха, не дождавшись сочувственнаго отвѣта.-- Я не увѣрена въ Белиндѣ,-- объявляетъ она раздраженнымъ голосомъ,-- она вполнѣ способна прогнать его въ послѣднюю минуту. Какъ ты думаешь?-- слышишь, что я тебѣ говорю, или нѣтъ? Какъ ты думаешь: не прогонитъ она его въ послѣднюю минуту?
-- Если она этого не сдѣлаетъ, то не по моей винѣ,-- отвѣчаетъ Сара, угрюмо.
-- Я право не считаю, чтобы ты имѣла право отговаривать ее,-- возражаетъ миссисъ Чорчиль сердито.-- Я нахожу, что это не твое дѣло. Что ты очень дурно поступила съ нимъ,-- такъ это еще не резонъ, чтобы подбивать сестру поступить съ нимъ точно также. По чести и считаю себя обязанной относительно его настаивать на томъ, чтобы ты не отговаривала ее!
-- Можете настаивать сколько вамъ угодно,-- отвѣчаетъ непочтительно Сара, причемъ ея мягкое, круглое личико вдругъ становится жесткимъ и сердитымъ,-- но пока я жива, я употреблю всѣ силы для того, чтобы помѣшать такому чудовищному самоубійству!
-- Самоубійству!-- повторяетъ раздражительно миссисъ Чорчиль,-- полно! ты могла бы поблагодарить судьбу, еслибы кто-нибудь когда-нибудь такъ хорошо обезпечилъ тебя, какъ онъ ее! Какое же это самоубійство?