-- Почему вы сами не выйдете за него замужъ, если онъ вамъ такъ нравится?-- цинически вопрошаетъ Сара;-- ему же кажется все равно на комъ изъ насъ ни жениться. Онъ, кажется, увлеченъ нашей фамиліей вообще, а не кѣмъ-либо изъ нея въ частности. Выходите за него и увозите его въ Каннъ; увѣряю васъ, что я палецъ о палецъ не ударю, чтобы помѣшать этому!
-- Онъ человѣкъ не безъ достоинствъ въ своемъ родѣ,-- продолжаетъ миссисъ Чорчиль, притворяясь, что не слышитъ ироническаго предложенія своей внучки,-- хотя его достоинства такого свойства, что не могутъ быть оцѣнены тобой. Онъ не красивъ, конечно, но...-- ищетъ словъ миссисъ Чорчиль...-- у него выразительное лицо. Онъ прекрасно обезпечилъ ее; я даже была удивлена. Ей уже двадцать-одинъ годъ, и это ея первый bonafide претендентъ; я нахожу, что ты окажешь ей плохую услугу, если заставишь отказаться отъ такого выгоднаго случая пристроить себя.
-- Окажу я ей этимъ услугу или нѣтъ,-- упрямо возражаетъ Сара, идя къ двери,-- но клянусь вамъ, что до самаго вѣнца буду отговаривать ее; и такъ поступили бы и вы, еслибы только сознавали свой долгъ. Знайте,-- сердито оборачивается она, уже взявшись за ручку двери,-- что я и теперь иду къ ней затѣмъ, чтобы отговаривать ее.
Сказано, и сдѣлано. Она находитъ Белинду, какъ и ожидала, въ маленькой темной пріемной, но не за тѣмъ занятіемъ, за какимъ ожидала ее найти. Она ожидала найти ее за ея вѣчными учебниками и упражненіями, но на этотъ разъ Белинда отложила ихъ въ сторону. Она сидитъ на коврѣ у камина; онъ ярко горитъ надъ ея головой и бросаетъ некрасивыя тѣни на ея щеки, которыя кажутся худыми и впалыми. Передъ ней раскрыты старые бювары, старые рабочіе ящики и тому подобныя дѣтскія утѣхи. На колѣняхъ у ней лежитъ раскрытая карманная записная книжка, переплетенная въ сафьянъ, которую она поспѣшно закрываетъ руками при входѣ Сары.
-- Я привожу свои вещи въ порядокъ,-- говоритъ она съ виноватой улыбкой.-- Видишь, какой вокругъ меня хаосъ. Вотъ коробочка съ англійскимъ пластыремъ, которую ты мнѣ подарила на мое рожденіе, когда мнѣ исполнилось восемь лѣтъ. Помнишь, какъ мы любили дарить другъ другу англійскій пластырь? Вотъ рабочій ящикъ, который бабушка привезла мнѣ изъ Бата; я помню, что я плакала, потому что тебѣ она привезла гораздо лучше. Значитъ, вотъ уже когда это началось,-- прибавляетъ она, задумчиво глядя на маленькія, старыя, заржавѣвшія ножницы.
-- Что ты разсматривала, когда я вошла?-- спрашиваетъ вдругъ Сара, опускаясь на колѣни передъ сестрой.
Белинда вздрагиваетъ. Ея первымъ движеніемъ крѣпче прижать руками свое сокровище. Но она раздумываетъ.
-- Смотри, если желаешь, такъ какъ сейчасъ это отправится въ огонь,-- говоритъ она спокойно, хотя щеки ея вспыхиваютъ.-- Не вижу причины отъ тебя прятаться; это залоги привязанности, почти такой же жаркой и такой же надежной, какъ и бабушкины. Вотъ,-- подноситъ она къ главамъ Сары одинъ за другимъ засохшіе цвѣты,-- это было когда-то гарденіей, а вотъ капскій жасминъ, а вотъ тубероза! Какъ они красивы! какъ они хорошо теперь пахнутъ! ну, наглядѣлась? А теперь въ огонь.
И говоря это, не смотря на невольное движеніе, которое дѣлаетъ Сара, чтобы остановить ее, она бросаетъ скелеты цвѣтовъ въ каминъ, гдѣ они сгораютъ съ легкимъ трескомъ.
Белинда слѣдитъ за ними жесткими, сухими глазами.