-- Я бы стыдилась такой руки,-- объявляетъ она съ обычной откровенностью;-- ваша рука похожа на руку чернорабочаго.
-- Но вѣдь я чернорабочій,-- смѣло отвѣчаетъ онъ.
И вдругъ видитъ Белинду и отнимаетъ руку.
-- Право, это въ своемъ родѣ курьезная вещь,-- продолжаетъ Сара довольнымъ юномъ:-- ваша рука такъ же жестка и мозолиста какъ у землепашца; покажите ее Белиндѣ.
Онъ глядитъ на нее смущенно и нерѣшительно. Белинда сѣла на прежнее мѣсто и опять взяла въ руки рабочій ящикъ.
-- Покажите,-- говоритъ она съ напускнымъ спокойствіемъ, и онъ протягиваетъ ей руку, ладонью вверхъ.
У него по прежнему красивая, сильная рука, но она носитъ несомнѣнные слѣды грубой, тяжкой работы. Что можетъ быть особенно трогательнаго въ рукѣ рабочаго человѣка? черный трудъ составляетъ достояніе девяти десятыхъ человѣческаго рода; а между тѣмъ, глядя на эту руку, она съ большимъ трудомъ удерживаетъ слезы.
-- Вѣдь вы знаете,-- говоритъ онъ,-- я сообщалъ вамъ, что не могъ вынести сидячей и замкнутой конторской жизни!
-- Мы знаемъ?-- кричитъ Сара, навостривъ уши.-- Вы сообщали намъ? Что вы хотите этимъ сказать? Вѣдь мы васъ ни разу не видѣли.
Райверсь молчитъ, поблѣднѣвъ. Онъ совсѣмъ позабылъ о присутствіи третьяго лица. Белинда тоже не можетъ выручить его изъ затруднительнаго положенія.