-- О! я думала, что намъ обоимъ можно вѣрить!
Онъ не садится, но стоитъ передъ ней, виноватый и несчастный, ожидая рѣшенія своей участи.
-- Я не очень печалюсь за васъ,-- продолжаетъ она, поднимая на него мрачные глаза.-- Вы ошибаетесь, если думаете, что я васъ очень жалѣю. У васъ есть работа,-- какъ часто я васъ ревновала къ ней и къ той власти, какую она имѣетъ надъ вами! Вамъ лучше будетъ теперь! ваша мать, напримѣръ, была бы рада, что все такъ обошлось. Вы не будете больше отвлекаться отъ дѣла! не будете бросать деньги на безумныя поѣздки по желѣзной дорогѣ! это почти такъ же выгодно, какъ и сдѣлаться партнеромъ фирмы!
Она взглядываетъ на него по временамъ, чтобы видѣть, больно ли ему отъ наносимыхъ ударовъ. Но онъ стоить, опустивъ голову, поблѣднѣвъ какъ смерть, и терпѣливо слушаетъ.
-- Но кто скажетъ мнѣ,-- продолжаетъ она, опустивъ безнадежно руки и разсѣянно взглядывая на небо, на которое всѣ мы глядимъ въ минуту горя, хотя никогда не получаемъ отъ него облегченія:-- что теперь мнѣ дѣлать?
Жестокость къ нему онъ перенесъ, какъ мужчина, но ея жалобы свыше его силъ.
-- Я скажу, что вамъ дѣлать,-- говоритъ онъ торопливымъ, прерывистымъ шопотомъ, садясь рядомъ съ ней.-- Хотите меня выслушать? въ сущности до сихъ поръ намъ приходилось довольствоваться такимъ малымъ, что я даже не понимаю, какъ могли бы просуществовать съ этимъ такое долгое время. Что можетъ намъ помѣшать... почему бы намъ...
-- Стойте!-- кричитъ она, отталкивая его отъ себя.-- Я знаю, что вы хотите сказать; я знаю такъ хорошо, какъ если бы вы уже сказали!
Ужасъ, выражающійся въ ея главахъ, ея отчаянный жестъ лишаютъ его послѣдняго самообладанія.
-- Вы сказали, что не жалѣете меня,-- произноситъ онъ чуть не съ рыданіемъ,-- и вы, конечно, правы; но я все же прошу васъ... пощадить меня! я не въ своемъ умѣ. Я не имѣлъ права такъ... напугать... такъ оскорбить васъ.