-- Вы ничего не ѣдите!-- замѣчаетъ профессоръ, глядя на ея пустую тарелку:-- платить за вашъ обѣдъ, значитъ по-просту бросать деньги за окно.
-- Хуже было бы, еслибы я стала насильно ѣсть, когда мнѣ не хочется,-- отвѣчаетъ она съ досадой и на этомъ превращается ихъ супружеская бесѣда.
Обѣдъ тоже конченъ и всѣ переходятъ изъ столовой въ сѣни и оттуда на лужокъ передъ гостинницей и на набережную. Белинда тоже идетъ на пристань, такъ спокойно, какъ только можетъ и, облокотившись на перила, смотритъ внизъ на мутную воду. Вечеръ сырой и холодный, и совсѣмъ не похожъ на лѣтній. Большинство публики, пожимаясь, уходитъ обратно въ гостинницу. Другіе возвращаются, закутанные въ теплые пальто и пледы.
Неужели имъ холодно? ей жарко, какъ въ самый знойный лѣтній день. Глаза ея устремлены въ сердитыя, мутныя волны, разбивающіяся о берегъ. За ея спиной раздаются шаги прохожихъ, гуляющихъ взадъ и впередъ, куря и болтая. Кто-то нерѣшительно останавливается около нея.
-- Вы получили мою ваписку?
-- Да,-- отвѣчаетъ она, шопотомъ, не глядя на него, не выражая удивленія отъ его прихода и пренебреженія обычными формулами вѣжливости;-- но вы не должны ошибочно толковать мое присутствіе за столомъ. Мой... мой... м-ръ Фортъ настаивалъ на этомъ по весьма прозаической причинѣ,-- поясняетъ она, покраснѣвъ до ушей.-- Онъ не желалъ, чтобы мой обѣдъ пропалъ даромъ.
-- Вы были больны?
-- Ничего особеннаго. Я заработалась.
-- Заработались!-- повторяетъ онъ съ ужасомъ въ голосѣ.-- Неужели вашъ... но кто же въ этомъ виноватъ?
-- Никто, кромѣ меня самой,-- отвѣчаетъ она, словами Дездемоны, въ которыхъ столько же правды, какъ и въ словахъ жены Мавра.-- Ну, а вы какъ поживаете? во всякомъ случаѣ васъ работа не свалила съ ногъ,-- прибавляетъ она съ меланхолической улыбкой.