-- Извините, я не разслышалъ, что такое вы сказали?
-- Я спрашивала васъ:-- не знаете ли вы, какъ по-французски искусственное удобреніе?
-- Искусственное удобреніе?-- повторяетъ онъ съ удивленіемъ.-- Конечно нѣтъ!-- Почему я долженъ это знать?-- Что это -- загадка?
И даже для этого разъясненія онъ поворачивается въ Белиндѣ, неотразимо, какъ подсолнечникъ въ солнцу.
-- Мы говорили про... про земледѣліе, спросите у Белинды,-- отвѣчаетъ Сара, лукаво забавляясь смущеніемъ сестры, совершенно непонятнымъ для Райверса.
Онъ видитъ только, что Белинда вспыхнула какъ огонь, и одну минуту у него мелькаетъ блаженная мысль, что можетъ быть онъ причина этого румянца и смущенія, но тутъ же смиренно (такъ какъ искренняя любовь всегда бываетъ смиренна) прогоняетъ эту мысль, которая кажется ему слишкомъ прекрасна, чтобы быть справедливой.
Быть можетъ, его пристальный вглядъ и молчаніе смущаютъ ее. Конечно, онъ долженъ что нибудь сказать. Нельзя же молчать,-- когда пришелъ съ визитомъ.
-- Отчего вы сидите въ потемкахъ?-- спрашиваетъ онъ, глядя на старательно спущенныя сторы.-- Солнца съ этой стороны не бываетъ.
-- Неправда ли, какъ скучно въ этихъ потемкахъ; къ тому же мы такъ любимъ свѣжій воздухъ,-- отвѣчаетъ Белинда, постепенно приходя въ себя,-- но дѣлать нечего; мы вынуждены спускать сторы изъ-за миссъ Уитсонъ.
-- Изъ-за миссъ Уатсонъ? Я васъ не понимаю.