-- Никто никогда мнѣ этого не говорилъ!-- восклицаетъ она въ ужасѣ.-- Съ какого права вы, совершенно посторонній человѣкъ, выступаете противъ меня съ такимъ обвиненіемъ?
-- Сужу о васъ потому, какой васъ видѣлъ,-- невозмутимо отвѣчаетъ онъ,-- всегда невѣжливой, совершенно неблагоразумной.
-- Зачѣмъ привезли вы меня сюда? На что я вамъ? Какое могло быть у васъ побужденіе? было же оно, но какое?
Онъ задумчиво смотритъ на нее.
-- Побужденіе у меня было, отвѣчаетъ онъ;-- но вы, по причинамъ извѣстнымъ только вамъ, такъ сильно предубѣждена противъ меня, что не повѣрите, еслибъ я и сказалъ вамъ. Когда, нибудь узнаете.
-- Полезна я, пріятна здѣсь кому-нибудь?-- продолжаетъ она.-- Ухаживаю я за нимъ, облегчаю хоть сколько-нибудь сидѣлку?
-- Нисколько!
-- Такъ отчего не отпустите вы меня домой?-- настаиваетъ она, со слезами въ голосѣ,-- къ людямъ, которые находятъ возможнымъ жить со мной и труднымъ обходиться безъ меня.
Онъ слегка приподнимаетъ брови.
-- Неужели вы такъ необходимы?