-- Не ушибся, бѣдняга?-- кричитъ миссъ Бернетъ прерывающимся голосомъ.
-- Слава Богу, совершенно невредимъ!-- сухо отвѣчаетъ ей братъ.-- Жаль, что не могу сказать того же о моей бѣдной крышѣ!
Это единственный упрекъ, какой онъ себѣ позволилъ; неудивительно, что Джильяна бросаетъ на него невольный взглядъ, полный состраданія и восхищенія его терпѣніемъ. Она уже до такой степени измѣнила свое первоначальное мнѣніе на его счетъ, правда, сама того не сознавая, что совершенно была изумлена, слыша изъ устъ своихъ пріятельницъ и деревенскихъ сосѣдокъ, сестеръ Тарльтонъ и ихъ родителей, свои же собственные, далеко не лестные отзывы о Бернетѣ, на которые она не скупилась при первомъ свиданіи съ ними, пока жила еще у отца.
Она пробуетъ защищать своего бывшаго врага, но языкъ почему-то отакзывается служить ей. Своими недомолвками она только возбуждаетъ въ Софьѣ, старшей изъ сестеръ, сильнѣйшее желаніе взглянуть на "чудовище", какъ она еще въ шутку продолжаетъ звать злополучнаго доктора. На вопросъ Софьи можно ли навѣстить ее,-- Джильяна отвѣчаетъ, что у нея есть своя маленькая гостиная, гдѣ она съ удовольствіемъ ее приметъ.
Бойкая миссъ сознается, что она имѣетъ другую цѣль и предпочла бы явиться къ завтраку, если только, прибавляетъ она, онъ дома въ это время.
-- Иногда,-- сквозь зубы отвѣчаетъ Джильяна.
-- Такъ я пріѣду; въ которомъ часу вы завтракаете, въ два?
Джильяна на этотъ вопросъ ничего не отвѣчаетъ; Бернеты завтракаютъ въ часъ, единственная ея надежда, что Софья опоздаетъ.
-----
-- Докторъ Бернетъ очень сожалѣетъ, миссъ,-- онъ опять занятъ сегодня, и быль бы вамъ чрезвычайно благодаренъ, если бы вамъ угодно было послать ему чаю въ кабинетъ,-- такъ доложилъ слуга.