-- Неужели?-- сухо отвѣчаетъ онъ.-- Не думалъ я, не гадалъ быть пророкомъ, а хотѣлъ только сказать что-нибудь непріятное.
-- Какъ видвте, слова ваши оправдались.
Новое молчаніе. Становится поздно; видъ долины, разстилающейся за садомъ, измѣнился; по розовому отблеску на поверхности горъ, замыкающихъ ее, они догадываются, что солнце закатывается за этими горами.
-- Какимъ закатомъ можно сегодня любоваться съ вершины той горы!-- говоритъ она тихимъ голосомъ.-- Не пойдемъ ли мы? Если поторопиться, еще поспѣемъ. Съ минуту онъ колеблется, нерѣшительно посматривая то на нее, то на розовыя горы и наконецъ говоритъ:
-- Идемъ.
Усердно карабкаются они въ гору, но добравшись наконецъ до вершины, видятъ, что смотрѣть не на что, все сѣро кругомъ, они опоздали.
-- Я должна просить у васъ прощенія,-- говоритъ она, опусшсь на траву,-- я попусту васъ потревожила.
Онъ киваетъ въ знакъ согласія и садится возлѣ нея.
-- Найди вы въ себѣ силу оторваться пятью минутами раньше отъ очаровательнаго общества Джэнъ...
-- Моя ли вина, что меня оставили съ глазу на глазъ съ нею?