-- Дядя Марло говоритъ,-- начинаетъ Джяльяна, искоса слѣдя за впечатлѣніемъ, какое произведутъ ея слова,-- что она сильно напоминаетъ ему меня.
-- Васъ?-- слегка приподнявъ брови;-- неужели!
-- Миссъ Тарльтонъ говоритъ, что она понимаетъ, что онъ хочетъ сказать; можетъ быть вы согласны съ ней, можетъ быть вы находите, что онъ правъ?
-- Я могу только предположить, что онъ хочетъ дать понятъ, что вы обѣ любите поставить на своемъ.-- Этого Джильяна вынести не въ силахъ.
-- Обѣ!-- восклицаетъ она, покраснѣвъ;-- неужели вы насъ ставите на одну доску. Но какъ бы мы ни были похожи, одно вѣрно, это -- что намъ не ужиться въ одномъ домѣ.
-- Серьезно?
-- Несомнѣнно. Какъ она ухитрилась -- не знаю, но она заняла мое мѣсто, исполняетъ мои обязанности, пользуется моими правами!
-- Вашими правами!-- повторяетъ онъ, не глядя на нее,-- какими? Я всегда изъ вашихъ же словъ заключалъ, что власть ваша временная, пока миссъ Марло не выростетъ. Кажется, не можетъ быть сомнѣній въ томъ, что она теперь -- взрослая.
-- Взрослая!-- повторяетъ Джильяна къ которой, при этомъ послѣднемъ ударѣ, возвратилось употребленіе языка;-- она сущій ребенокъ! Всѣ вы почему-то сговорились считать ее взрослой, но въ дѣйствительности она ребенокъ, ей едва шестнадцать лѣтъ.
-- Ей можно дать восемнадцать,-- возражаетъ Бернетъ съ истинно-британскимъ упрямствомъ,-- если не девятнадцать да двадцать.