-- Вы, конечно, шутите, но довольно объ этомъ.
Бернетъ первый нарушаетъ молчаніе.
-- Очень мнѣ васъ жаль,-- говоритъ онъ,-- знаю, что вы этого никакъ не ожидали, знаю, что въ Лондонѣ вы постоянно считали часы до вашего возвращенія сюда.
-- Право? Во всякомъ случаѣ, я всегда разсчитывала, что здѣсь, по крайней мѣрѣ, стою твердой ногой, теперь -- я совсѣмъ растерялась.
Онъ не отвѣчаетъ, но ей и не нужно отвѣта. Онъ сидитъ возлѣ нея на горѣ, никуда не торопится, не измученъ, лобъ его ясенъ, взглядъ спокоенъ, чего же больше?
Черезъ нѣсколько времени она оборачивается къ нему съ оживленнымъ видомъ.
-- Въ сущности,-- восклицаетъ она,-- неужели это дѣло совершенно безнадежно? Какъ по вашему? Какихъ бы лѣтъ Джэнъ ни казалась, ей въ дѣйствительности только шестнадцать; должна же я умѣть справиться съ шестнадцатилѣтней дѣвушкой!
-- Я бы не пытался,-- лаконически отвѣчаетъ онъ, качая головой.
-- А я никакъ не могу согласиться, чтобы слѣдовало возвращаться вспять только потому, что на пути долга встрѣчаются препятствія.
-- Да это совсѣмъ не путь долга; вы заблуждаетесь. Миссъ Марло занимаетъ мѣсто, по праву ей принадлежащее. Она довольна, отецъ ея доволенъ, всѣ довольны. Не вижу, чтобъ ваше вмѣшательство было тутъ умѣстно.