-- Я думаю,-- задумчиво отвѣчаетъ она,-- о томъ: какой видъ представляетъ теперь, въ эту самую минуту, рѣка, по которой мы намедни катались съ вами?
-- Не свести-ли васъ посмотрѣть на нее?-- шутя спрашиваетъ онъ.
Она уже на ногахъ.
-- Право? вы серьёзно говорите?-- съ живостью спрашиваетъ она.-- Ахъ, нѣтъ! я по глазамъ вижу, что вы только дразните меня.
-- Я и не думалъ дразнить васъ,-- просто отвѣчаетъ онъ.-- Я сведу васъ съ удовольствіемъ, если вы этого желаете, но только -- что скажетъ ваша сестра?
-- Она скажетъ: Ленора, ты съ ума сошла. Она часто это говоритъ. Можетъ быть, я и точно сумасшедшая, мнѣ это иногда приходить въ голову.
-- Но который-то часъ теперь, какъ вы думаете? Пожалуй, скоро пора спать ложиться?-- спрашиваетъ онъ, вынимая часы и стараясь, но тщетно, разглядѣть что-либо въ темнотѣ.
-- Спать!-- нетерпѣливо восклицаетъ она.-- Да мнѣ въ эту минуту кажется, что я никогда во всю свою жизнь не захочу спать.
-- Ладно, идемъ.
Четверть часа спустя, бѣлое платье не отливаетъ болѣе своимъ серебристымъ блескомъ на скамьѣ подъ липами, оно сверкаетъ въ маленькой лодочкѣ на широкой, озаренной луною рѣкѣ. Лодочка еле-движется. Ленора сидитъ на рулѣ. Красный плащъ, принесенный ей Полемъ, скатился у нея съ плечъ, лунный свѣтъ играетъ на ея волосахъ, на ея серьезномъ и прекрасномъ лицѣ, на ея дивныхъ глазахъ.