-- Скажи, пожалуйста, Ленора, что заставляетъ тебя такъ любезничать сегодня съ Скрономъ?
-- Я этимъ путемъ достигаю двухъ результатовъ: танцую съ человѣкомъ,-- который вальсируетъ въ совершенствѣ, и возбуждаю твою ревность.
-- Я не оспариваю твоего перваго положенія,-- холодное чѣмъ когда-либо продолжаетъ Поль,-- и совершенно согласенъ со вторымъ. Я ревнивъ, я сознаюсь, что мнѣ непріятно видѣть мою будущую жену танцующею съ человѣкомъ, открыто ухаживающимъ за ней. Словомъ,-- я не желаю, чтобы ты танцовала съ нимъ.
-- Очень жаль,-- возражаетъ Ленора, уши которой не выносятъ повелительнаго наклоненія,-- такъ какъ я намѣрена танцовать съ нимъ еще раза два, если не больше.
-- Послѣ только-что выраженнаго мною желанія?
-- Положительно, я не привыкла измѣнять своему слову, а я обѣщала ему протанцевать съ нимъ сегодня четыре раза, подъ условіемъ, что онъ завтра уѣдетъ. И четыре раза я съ нимъ протанцую.
-- Ты обѣщала ему?-- повторяетъ Поль,-- ты торговалась съ нимъ; да какое тебѣ дѣло: тутъ онъ или нѣтъ?
-- А вотъ какое,-- отвѣчаетъ она, съ дрожащими отъ гнѣва губами:-- я питаю большое расположеніе къ тебѣ, и значительно меньшее къ нему, и не желаю дожить до той минуты, когда вы другъ друга столкнете съ лѣстницы, что составляетъ не болѣе какъ вопросъ времени, пока вы находитесь подъ одной крышей.
-- Ленора! ты съ ума сошла, какъ ты смѣешь говорить мнѣ въ глаза, что питаешь къ нему расположеніе?
-- Какъ я смѣю!-- повторяетъ она смѣло, встрѣчая его горящій взглядъ: ну, да, смѣю, отчего же мнѣ и не смѣть въ этомъ сознаться. Онъ хорошъ собой -- я люблю красоту; онъ поклоняется мнѣ, а для меня поклоненіе -- хлѣбъ насущный, онъ не видитъ моихъ недостатковъ, а я ненавижу, чтобы меня вѣчно критиковали.