-- Дай-то Богъ!-- говоритъ онъ, привлекая ее къ себѣ на трудъ.-- Радость моя! поцѣлуй меня хоть разъ, и я тебѣ повѣрю!
Она даетъ ему просимый поцѣлуй. Пять дней тому назадъ, только пять дней тому назадъ разсталась она съ Полемъ!
Съ минуты этого объясненія Ленора живетъ точно въ лихорадкѣ, она старается увѣрить всѣхъ, начиная съ самой себя, что она очень счастлива, перечисляетъ Джемимѣ всѣ преимущества Скрона передъ Полемъ: онъ моложе, красивѣе, богаче, у него характеръ хорошій, онъ любитъ ее беззавѣтно. Съ лихорадочнымъ оживленіемъ занимается она своимъ приданымъ, толкуетъ съ женихомъ о предстоящемъ путешествіи въ Италію, постоянно изучаетъ гиды, словомъ, кажется оживленной и веселой, хотя тоска грызетъ и душитъ ее сильнѣе прежняго. Она почти ничего не ѣстъ, очень мало спитъ, о Полѣ не говоритъ вовсе; только толкуя съ Джемимой о своей свадьбѣ, выражаетъ желаніе, чтобы въ газетахъ помѣстили замѣтку о торжествѣ ея бракосочетанія, прибавляя, что желала бы, чтобы всѣ ея друзья знали, что она вышла замужъ.
Наступилъ день свадьбы, гостей съѣхалось множество; всѣ родные Скрона -- мать, замужняя сестра, сестра незамужняя, зять, братъ, кузены -- всѣ на лицо. Знакомые и друзья Леноры явились тоже въ значительномъ числѣ, по всему дому идетъ бѣготня, суетня; невѣста сидитъ передъ туалетомъ съ выраженіемъ щемящей тоски на блѣдномъ, искаженномъ, посинѣломъ лицѣ; она совсѣмъ одѣта, Джемима ей прикалываетъ вуаль и вѣнокъ, какъ вдругъ съ ней дѣлается дурно и она безъ чувствъ падаетъ на руки сестры. Свадьбу приходится отложить, къ немалому неудовольствію всѣхъ присутствующихъ и совершенному отчаянію Сильвіи.
Когда Ленора приходитъ въ себя, она такъ слаба, что докторъ предписываетъ полнѣйшій покой. Тихо лежитъ она въ постели, съ кроткимъ выраженіемъ на блѣдномъ лицѣ. Проходитъ нѣсколько дней, ей значительно лучше, докторъ позволилъ встать; неохотно исполняетъ больная его приказаніе, ей видимо не хочется возвращаться къ обыденной жизни, тѣмъ болѣе, что она предчувствуетъ -- близость рокового объясненія.
При первомъ же свиданіи съ невѣстой послѣ ея выздоровленія Скронъ настаиваетъ на томъ, чтобы свадьбу не откладывать; она сначала уклоняется отъ прямого отвѣта, но мало-по-малу высказываетъ желаніе отложить свадьбу на годъ, или по крайней мѣрѣ на полгода; онъ ей отвѣчаетъ: теперь или никогда, терпѣніе его истощилось, больше онъ ждать не намѣренъ. Она его ловитъ на словѣ -- и они разстаются, причемъ Скронъ осыпаетъ ее самыми язвительными упреками; нельзя не сознаться, что онъ правъ только отчасти, она не виновата въ томъ, что не смогла совладать со своимъ чувствомъ, а виновата лишь въ томъ, что впутала въ свою личную жизнь человѣка посторонняго, захотѣла возложить на чужія плечи часть своей тяжелой ноши. Глубоко справедливыми словами объясняетъ она возникновеніе своего чувства къ Полю.
-- Другіе увлекались мной сразу,-- говоритъ она,-- его любовь я у него вырвала. Кто изъ насъ ц ѣнитъ то, что само въ руки дается? Онъ сначала былъ очень низкаго обо мнѣ мнѣнія, онъ почти высказалъ мнѣ это, а я -- я хотѣла заставитъ его измѣнить свой взглядъ за меня. Съ этого и пошло.
Какое глубокое знаніе самыхъ сокровенныхъ изгибовъ женскаго сердца заключается въ этихъ простыхъ словахъ!
VI.
Еще нѣсколько дополнительныхъ штриховъ, и образъ Леноры во весь ростъ встанетъ передъ читателемъ, со всѣми своими свѣтлыми и темными сторонами.