-- А!
-- Я не придаю никакого значенія мелкимъ услугамъ, бѣготнѣ по чужимъ порученіямъ, собиранью сучьевъ, сидѣнью спиной къ лошадямъ въ экипажѣ, все это я предоставляю другимъ. Я способна была бы на крупные подвиги, особенно еслибъ на меня смотрѣло нѣсколько тысячъ глазъ; я бы съумѣла, подобно m-me Roland, спокойно стоять на роковой телѣгѣ, въ бѣломъ платьѣ, съ распущенными по плечамъ волосами, и улыбаться въ отвѣтъ на завыванія толпы санкюлотовъ.
-- Вѣримъ, вѣримъ, да бѣда въ томъ, что въ наше время невозможно добиться чести умереть на гильотинѣ.
Въ подобныхъ разговорахъ проходить цѣлое утро; при возвращеніи, Ленора только-что хотѣла-было поставить ногу на перекладину лодки, какъ Поль удерживаетъ ее за руку и говоритъ:
-- Прежде чѣмъ вы сядете, обѣщайте, что не будете качать лодку.
-- Я никогда ничего не обѣщаю, я и ребенкомъ никогда не обѣщала быть умницей, знала, что не сдержу слова.
-- Въ такомъ случаѣ вамъ ѣхать нельзя, я не хочу, чтобы вы пугали сестру вашу; я не шучу, миссъ Ленора, обѣщайте!
-- И я не шучу, мистеръ Le-Mesurier, не могу я обѣщать, я не позволю постороннему человѣку командовать мной, я пойду пѣшкомъ!
-- Полно упрямиться, Ленора,-- восклицаетъ Джемима,-- возмите ее, m-r Le-Mesurier, ей съ дѣтства никогда не противорѣчили.
-- Миссъ Ленора, сжальтесь надъ нами!