Надя молча кивнула головой.
— Для меня здесь пищи сколько угодно. Кругом бактерий сколько хочешь, — сказал лейкоцит, — но тебе хуже. Шутка ли? Находиться в пищевом окружении; при невозможности использовать такое изобилие. Давай выйдем из волосного сосудика на слизистую оболочку кишки. Ты не брезгаешь?
— Ну, что же делать? Теперь брезгать поздно. Надо же знакомиться.
— Ты уже знаешь, что и в кишке должно быть три слоя (рис. 22).
— Брюшинный, мышечный и слизистый, — подхватила Надя.
— Да; так вот в кишках слизистый особенно интересен, он весь покрыт, словно бархат, ворсинками. Заглянем в ворсинку и кстати закусим.
Ворсинок здесь целые миллионы, — бормотал лейкоцит, проталкиваясь через гущу клеток. — Подойдем хотя бы к этой.
Ворсинка, которую он избрал, имела вид громадной башни с конусовидной вершиной (рис. 24).
Рис. 24. Четыре ворсинки тонких кишок (сильно увеличен); А и V — кровеносные и L — лимфатические трубочки, ветвящиеся в ворсинках.