И вот видят, бывало, люди, роется в огороде Айно, а около неё сын её Карло, белокурый мальчуган с короткими, но крепкими ногами, и дочка Хильда, у которой голубые глаза могут поспорить с самим небом.
Карло нравилась работа в огороде и в поле, а Хильда любила помогать матери в домашнем хозяйстве.
А подростки посмеивались над ним и часто говорили:
-- Совсем ты девчонкой родился!
И едким нехорошим смехом смеялись. А мать Карло говорила:
-- Пусть смеются, Карло, пусть! А вот пройдёт время, и будет у нас с тобой настоящее хозяйство: и лошадь, и коровы, и поля с хлебом.
Пятнадцатилетний Карло вслушивался в слова матери и верил в то, о чём говорила она.
А из Петербурга приходили вести всё тревожнее и тревожнее. Хорошо зарабатывал Генрих, но никогда не было случая, чтобы догадался он прислать матери денег. Научился Генрих пить водку и повёл такое знакомство, что ничего хорошего оно обещать не могло молодому человеку.
Поплакала Айно, написала сыну письмо и долго верила, что он послушается и вернётся домой. А вышло такое дело, что лучше бы Айно и не имела Генриха сыном. Попался он с товарищами в каком-то нехорошем деле с кражей и угодил в тюрьму.
Прошло больше года. Вернулся Генрих на родину и опять вышло так, что не порадовалась его возвращению мать.