Вернулся Генрих оборванный и даже пьяный. Всплакнула над сыном мать, да что значат в таких случаях материнские слёзы. Сколько ни плачь, ни горюй, -- не станет от этого Генрих лучше, да и пагубной привычки к вину не оставлял.
Набрала в себе сил Айно и заявила сыну:
-- Живи, как хочешь, а только Карло моего не смущай. А то прогоню тебя из дома.
Говорит так с сыном строго и холодно, а придёт ночь, и плачет Айно в одиночестве, и оплакивает судьбу своего Генриха.
Был и такой случай. Призвала Айно стариков деревни, рассказала, как живёт её Генрих и просила:
-- Рассудите вы его и пристыдите: пьёт, а ничего не делает.
Собрались старики, и сам уважаемый Григорий Манонен пришёл на увещевание. Поговорили старики с молодым кузнецом, но только ничего из этих разговоров не вышло. Послушал-послушал Генрих стариков и всё головою кивал, что, мол, согласен с вами, а когда ушёл, то долго смеялся над судьями своими и над матерью.
Уехал Генрих на усикирский пивоваренный завод и поступил в кузнечную мастерскую, но эта отлучка сына уже не порадовала Айно. Можно ли Генриху служить около пива? Разве он удержится от соблазна?
И правда, скоро стали приходить с завода вести, что Генрих, хотя и хорошо зарабатывает, но пить не перестаёт. А главное, никогда не догадается помочь матери деньгами, и младшему брату, и сёстрам ничего никогда не купит: живёт только для себя. А сёстры подрастают, им надо бы помочь: какая же девичья жизнь без ленточки в волосах или без перстенёчка на пальце.
Прошло не более года, и опять Генрих вернулся домой. Из заводской кузницы его уволили за пьянство и за дерзости. Вернулся он домой и поступил в кузницу Микки Ляунен. А какой Ляунен кузнец!? Такой же как и Генрих пьянчужка. Работает хорошо и много, и всё пропивает или проигрывает в карты. Теперь Микка стал пьянствовать вместе с Генрихом.