Отощал и исхудал поручик Клычев, а доктора озабочены: как же его питать? как поддерживать падающие силы?
А Сонечка сердится на докторов и, сдерживая голос, восклицает:
-- Нет, не мучайте его! Он все хочет что-то сказать мне и не может. Он часто украдкой глядит на меня, а как заметит, что я слежу за ним, ничего не скажет и закроет глаза.
-- Он истощает себя, -- говорит Павел Николаевич.
-- Он скоро будет есть. Я знаю, он скоро будет есть, -- твердит Сонечка. -- Вот что-то скажет мне и будет есть.
И Сонечка ждала, когда поручик Клычев скажет ей что-то, что уже давно хочет сказать. Часто она видит, как шевелятся его губы, как странно вздрагивают усы, и он вдруг становится беспокойным, двигает головою по подушке и глядит на Сонечку. И вот ждет она -- откроет он свою тайну и скажет что-то нужное и что-то важное.
Однажды в тихую белую ночь Сонечка сидела у раскрытой на террасу двери с книгой, но не читала. Смотрела в пустынный парк и прислушивалась к робким звукам белой ночи. На столике у постели горела небольшая электрическая лампочка, завешанная зеленоватой материей, и лицо Клычева тонуло в тени. Вот Сонечка услышала, как Клычев заворочался на постели, глянула в его сторону и встретилась с широко раскрытыми глазами офицера. Пристально испытующим взором уставился поручик Клычев на Сонечку, и та встала и тихо подошла к его постели.
-- Когда же? когда!.. -- спросил поручик. -- Когда?..
Сонечка наклонилась к нему, чтобы переспросить, что хотел сказать поручик Клычев, но он опять закрыл глаза и плотно сжал бледные губы.
Сонечка знала, что матери поручика в Омск давно уже послана телеграмма, с вызовом её к умирающему сыну, но старушка все не приезжает. Сонечка твердо была уверена, что мать офицера -- старушка, непременно старушка. Она даже представляла себе эту старушку: низенькая такая, седенькая, с грустным лицом, с тоской в глазах. И вот ждет поручик Клычев мать, иногда раскрывает глаза и осматривается -- нет ли её тут? не приехала ли она? Отрывается от своего таинственного мира переживаний и осматривается, и глаза раскрывает только для того, чтобы посмотреть -- не приехала ли мать? Вся жизнь утратила для него прежний смысл, и остался только один интерес -- к матери. Теперь только мать -- весь интерес жизни поручика Клычева. Не даром он, как только приехал в их лазарет, прежде всего просил послать телеграмму матери.