И она смеялась, громко, но невесело. И кривились её губы от негодования и презрения.
Отец хмурился, сжимал руками виски и хрипел с каким-то скрипучим свистом. Казалось, там где-то в глубине груди рождался поток его негодований, клокотал и стремился выбиться наружу.
-- Да, я понимаю... понимаю!.. -- забормотал отец. -- На балу у Белова, конечно, будет и тот офицерик с парикмахерскими усами!
-- Ты опять говоришь глупости, -- возразила мама. -- Когда ты расстанешься с этой своей ревностью?
-- Когда умрёшь ты! -- вспылил отец и встал.
В гостиной у стола сидел дед. Я не видел его, но чувствовал, что он сидит там. Я слышал его отрывочные смешки, которые становились всё громче и громче по мере того, как разгоралась ссора между отцом и мамой.
Не успел отец отойти к двери в гостиную, как послышался голос деда:
-- Клавдия Ивановна, он будет ревновать вас и тогда, когда вы умрёте... Пра-аво!..
Ссорившиеся притихли.
-- Сын мой весь в меня... В своих заблуждениях он -- постоянный человек... Умрёте вы, а на небе имеются ангелы Божии, вот он вас и будет ревновать к ним... Ха-ха-ха!..