И дед смеялся, и гулко разносился его смех в больших комнатах.
-- Николай! Перестань Бога гневить... Не греши!..
Это послышался откуда-то издалека голос тёти Ани.
Отец с сердцем хлопнул дверью, чтобы не слышать хохота деда и голоса тёти Ани, и опять подошёл к туалетному столику, около которого стояла мама и душила тонкий носовой платок.
Вот он подошёл к маме, дёрнул её за кружевной рукав платья и выкрикнул:
-- Чей это сын?.. Чей?.. -- спрашивал он, указывая на меня.
Губы его тряслись, дыхание прерывалось.
-- Что ты говоришь глупости при ребёнке! -- негромко сказала мама.
Я метнулся к матери, уткнулся лицом в кружева её платья и этим как бы хотел показать, что я её сын, её.
-- Чей, я спрашиваю тебя? Чей?.. С кем ты его прижила?.. А?.. Он не мой! не мой!..