Смущённая мама гладила меня по голове нежными, но холодными руками. Пахло духами от этих рук, а пальцы были холодны: мама недавно умывалась. Вот она прижала меня к себе, целовала и ласкала. А отец кричал:
-- Емельян Иваныч -- отец Лёньки, а не я... Да... Он...
-- Ты с ума сошёл! Замолчи!..
Отец толкнул маму в грудь, и она едва не упала, увлекая за собой и меня. Звякнули на туалетном столике склянки с духами и притираниями, а отражённая в зеркале свеча заколебалась, затряслось и зеркало.
Отец вышел.
-- Проклятый!.. -- прошипела ему вслед мама и опять начала ласкать меня нежными руками с холодными пальцами.
Вскрылась тайна моего происхождения. Ужели же и правда, что мой отец не папа мой? Мой папа -- какой-то Емельян Иваныч. Я целый вечер задавался этим вопросом. Почему-то я поверил в слова папы: так убедительно говорил он о тайне моего рождения.
Поутру, перед тем, как идти в гимназию, я спросил деда:
-- Дедушка, кто был Емельян Иваныч?
-- Емельян Иваныч?.. Какой?..