-- Не скажите, Сергей Константинович. Умеем и мы погулять.
-- Да-а, не скажите! -- пришёл на помощь хозяину и Чумаков.
-- Ну-у, Лука Данилыч! -- не унимался Венчиков. -- Поедете вы раз в год на Нижегородскую ярмарку или в Москву да и напьётесь так, что и не помните ничего и ничего не видите, что у вас перед глазами... Это раз-то в год -- какая гулянка!?. А?.. У нас, бывало, целый год Нижегородская ярмарка! Да!.. Целый год...
Он допил из стакана вино и, повернув ко мне лицо, неожиданно для всех спросил:
-- А вы, если позволите узнать, к какому сословию себя причисляете?..
И он пристально осмотрел мои волосы, лицо, руки и костюм. Я сказал.
-- О-о!.. Мещане!.. Это уже совсем отсталый народ, так сказать, на задворках цивилизации... Вы, конечно, на меня не обидитесь, -- переменив тон, продолжал он и даже протянул через стол руку и слегка дотронулся до моего рукава, -- вы, конечно, на меня не обидитесь, потому речь идёт не о вас лично... Вон Степан Иваныч говорил мне, что вы -- человек образованный, в университете побывали. Вы, так сказать, личный дворянин по закону, а я говорю о мещанах, об этих серых мещанах, которые вон у нас в городе торгуют там разными овощами да бубликами, да хатки себе этакие крошечные понастроили и на ставенках петушков нарисовали...
-- Нынче есть такие мещане, что не хуже господ живут, -- вставила хозяйка, появившаяся в дверях, и в голосе её послышалась чуть заметная обида.
Обида отразилась и на лице Степана Ивановича, и он проговорил:
-- Мы тоже, Сергей Константинович, из мещан происходим, а вот видите -- живём, слава Богу.