Лицо генерала вновь побагровело.
-- Кроме того, откуда вы взяли, -- начал он после паузы, -- что отечество и правительство не одно и то же?.. А?..
-- Да как же, ваше превосходительство! Отечество -- это народ во всей совокупности, а правительство -- только часть народа, так сказать, центральное его управление.
Начальник даже побледнел при этих словах.
-- Как, правительство -- часть народа?.. Что вы говорите... м... молокосос!.. -- вскрикнул генерал, но тотчас же сообразил, что зашёл далеко, обращаясь так со своим очень отдалённым родственником.
-- Нет-с!.. Я вижу, что вы -- человек неисправимый, -- говорил он уже более спокойно и прохаживаясь по кабинету. -- Если вы при мне так выражаетесь, то... извините меня, молодой человек... я поговорю с вашей тётушкой и скажу ей, что вам у меня не место!.. Извольте идти-с!..
Генерал величественно, но решительно повёл рукою к двери, и Черномордик вышел.
Появившись в угловой комнате, он подошёл к столу, за которым занимался Брызгин и резким голосом выкрикнул:
-- Так вы, господин Брызгин, кроме службы, ещё и доносами занимаетесь!.. Сыщик! Шпион! Подлец!..
Бросив в лицо Брызгина какую-то бумагу, Черномордик шумно вышел в коридор.