И вот я пишу новую картину и Клавдия Романовна позирует мне...
Когда она в первый раз вышла из-за ширмы, на ее лице не было смущения. Гордо держала закинутую за спину красивую головку. Смотрела на меня своими темными блестящими глазами. Повернулась ко мне в профиль и я любовался красивыми линиям лба, носа, подбородка. Наклонилась к полу, чтоб поднять платок, и я любовался изгибом ее спины, ее ногою, согнутой в колене. И белая рука с красивым движением опустилась к полу...
И я начал новую работу... Вдохновение, восторг, восхищение управляли моей кистью. Мазки красок ложились на полотно, согретые дыханием поэзии. Из сочетания тонов и полутонов, из игры красок, вставал предо мною дивный образ девственно-чистого женского тела... Это была мечта, греза моих чистых лет юности. Это была та фантастическая женщина, которую ищем мы в таинственном мире, пока не познаем женщины нашего разгаданного мира...
Вот она, моя воплощенная мечта, вот та светлая греза, которую я искал!.. Но только почему она стала другой?..
Смотрите же, смотрите, какую картину написал я!.. Прямо тихий, загадочный, таинственный пруд. Темные воды покоятся в зеленых рамках берегов. Ивы, березы, клены склонились над прудом, склонились и смотрятся в темное зеркало вод. А ближе -- балюстрада беседки над прудом. Ветхая, разрушающаяся беседка: каменная скамья закутана мхом и каким-то ползущим растением... И сидит на скамье она, моя... Я не знаю как назвать ее, сидящую на ветхой скамье...
Не от мира сего была женщина, которую я писал... Элегией назвал я ее, а почему так назвал -- не знаю...
Невыраженной тайной представляется мне тело, -- белое, прекрасное тело. Я никогда не познаю его, не разгадаю его тайны. Не для меня оно, и я не для него.
Дивная женщина! Она не должна быть матерью, она не должна быть женою!.. Она -- мечта моя, недосягаемая, неразгаданная, непознаваемая, тайная моя мечта!.. Для искусства должна сохранить дивные девственные черты!
Невыраженная грусть души скрыта в этом теле: долгая, вечная постоянная грусть... В элегический мир непознанных томлений увела меня моя мечта... В элегический мир неиспытанной до конца грусти зовет меня задумчивая поза девушки...
На согнутой руке покоится красивая головка. Куда-то вдаль устремлены ее глаза, вдаль, за пруд, к таинственному синему лесу... Резкой гранью стоит на той стороне пруда синий лес и в дымке вечера тонут прибрежные кусты, и горит и в небе и в воде заря заката, раскаленная лавина далекого, прекрасного неба...