Иногда и Маша Маленькая рассказывала о своём маленьком графе, но её рассказы не увлекали слушательниц. У графа была своя вороная лошадь, и он иногда катал Машу по городу и ездил с нею в загородные увеселительные места. Бывал он с нею и на маскарадах, и в отдельных кабинетах. Видя с каким вниманием все слушают Машу, она и сама старалась рассказать что-нибудь позанимательнее о своём графе, но в их прошлой связи с графом ничего не было занимательного, а собственной фантазии у неё не хватало, чтобы сочинить что-нибудь интересное, и она пониженным голосом говорила:
-- Что-то всё он точно боялся. Бывало, придёт, поставлю я бутылку хересу, а он рассматривает её и всё думает, а хорошо ли вино? Закуску какую подадут -- тоже сперва всю её осмотрит да обнюхает, а потом уж и есть примется. На тройках он тоже боялся ездить -- как бы не разбили... А уж если домой собирается -- так умора: шею обернёт длинным шарфом, воротник подымет, калоши и перчатки тёмные на ноги и на руки натянет. -- "Да ведь тепло, -- говорю, -- чего ты кутаешься!?." -- "Нет, -- говорит, -- холодно, боюсь простудиться"... Не любила я его! Какой-то он был словно засушенный...
-- А молодой он был? -- спросила всё время жадно слушавшая Михайлина.
-- Чёрт его знает: усы и бороду брил, голову тоже ёршиком подстригал, и с лысиной голова-то была... Этак в рубль серебром лысина светилась...
-- А богат он был? -- снова спросила Михайлина.
-- Тебе, Михайлина, всё бы богатство! -- с недружелюбной ноткой в голосе воскликнула Саша Мирова, которая всё время прислушивалась к рассказу с нахмуренными бровями. -- Чего ты всё о богатстве спрашиваешь? -- продолжала она. -- Что ты думаешь, граф-то этот Маше всё богатство отдаст? Жди -- отдаст! Все они покупают нашего брата, если в кошельке лишние деньжонки завелись... Трёшница в зубы, и готово! -- Любую бери...
-- Трёшницу!.. Ого!.. Это ты ошибаешься! -- обидевшись, возразила Маша Маленькая. -- С трёшницей-то я и через порог его не пущу!..
Сдвинув брови, Саша Мирова быстро встала и вышла из комнаты. Она часто одиноко бродила по коридору и о чём-то долго и упорно думала.
Душу девушки волновали смутные, но властные чувства, неотвязчивые думы и желания, -- острые желания чего-то... Она и сама не знала, чего хочет её душа, но она ясно видела и сознавала, что то, чем она живёт, всё это не то и не то. Не удовлетворяла её тяжёлая работа на фабрике, не удовлетворяла и вся их шумная и бестолковая жизнь. Целые годы жить на виду у всех: целые дни на фабрике среди таких же как и она, обед в шумных дешёвых столовых, и даже ночью, когда люди отдыхают, нет для неё отдыха...
Всё время она теснилась вместе с подругами в одной комнатке, и они поневоле жили радостями и печалями друг друга, а ей часто хочется быть одной и до чего-то додуматься, что-то узнать!.. Иногда у них было и общее веселье. К ним приходили кавалеры. Они также пили, танцевали и проводили беспорядочные ночи до утра, а поутру их будили фабричные гудки и возвещали о наступившем дне тяжёлого труда.