-- Но, ведь, редактор просил вас писать и статьи, -- возражал Травин.
-- Ей-Богу, не знаю, о чём писать и как... Все эти вырезки из газет с пёстрыми фактами жизни возбуждают меня, и часто я думаю: "Вот эту темку обработать бы"... И не знаю, с чего начать, что сказать... Никогда я не занимался публицистикой...
Но и такая газетная работа со скачками, с робостью, всё же увлекала Николая Николаевича. Газету закрыли, и Верстову опять пришлась занимать деньги у Травина.
Два месяца прослужил он у нотариуса и опять бросил работу. На упрёки Травина отвечал:
-- Не могу я получать жалованье и думать, что даром беру деньги... Не приспособлен я к занятиям у нотариуса...
Определили его в Страховое общество и посадили на статистику. И эта работа не увлекла его. Наконец, Верстова определили агентом по сбору объявлений для газет и командировали в провинцию. Путешествие и новые впечатления как будто оздоровили его душу. Стряхнулся с души налёт какой-то рассеянности и неопределённого гнёта. Но вскрылась старая рана души, и он стал бояться пространства и избегал людей... Стал прятаться от людей и новых впечатлений и даже от самой жизни готовь был запрятаться.
IV
Два с половиною года прожил так Верстов в Петрограде, изнемогая в борьбе за существование и борясь с собою. Боролся, томился в борьбе и ещё больше страдал. А жизнь, новая и разнообразная, мчалась, а он отставал, падал, разочаровывался и изнывал.
Начал мечтать о жизни в провинции, вспоминал тётушку Анну Марковну и задавался вопросом: жива ли она?.. Несколько раз принимался за письмо к тётушке и оставлял своё намерение.
"Лучше поеду. В письме всего не напишешь. Да я и не знаю, как она меня встретит? Может быть, испугается... Да и жива ли она?.. А писать к покойнику -- это оригинально!.. Живой мертвец пишет настоящему мертвецу, может быть, даже и истлевшему"...