-- Ведь это же предрассудок -- считать родиной тот город, где родишься! В сущности, ведь, это же случайность. Потому всё у нас и не клеится, что мы привыкли к "нашему" городу, к "нашему" дому, "нашей" семье и чёрт знает к чему, на чём неизбежный ярлык: "наш", "наша"... Мы слились, Соня, с вещами, а это уже банкрот личности!.. Теперь всё это называется мещанством, а раньше шло без имени... Проклятые деды и отцы, делая нас вещами, как они не понимали, что всё это пошло и некрасиво!..
-- Господи, как скучно!.. Да, ведь, знаю же я всё это, -- с гримасой отчаяния в лице перебивала Соня.
-- Плохо знаешь, мой друг!..
Он закурил папиросу. А Соня сказала:
-- Коля, не кури же, ради Бога! Ведь тебе же вредно!
Он только усмехался, пуская кольца табачного дыма. Курил, притворялся равнодушным к заботам о своём здоровье и думал о Полтаве и о проклятых отцах и дедах.
-- Я всю жизнь слышал окрики: "Коля, не пачкай панталончики". "Коля, не кури". "Коля, не будь буржуем". А потом мне те же люди сказали: "Коля, не живи"... Ха-ха-ха!.. "Коля, не пачкай панталончики" и "Коля, не живи"... Между этими двумя формулами, в сущности, и прошла вся жизнь...
Соня ушла поздно вечером и тепло попрощалась с кузеном.
А он долго смотрел ей вслед и думал о смысле своей последней фразы. Находил её очень удачной и сердился на Соню: она, по-видимому, не поняла глубины его философствования.
"Что же, ведь она как все!.. Ей тоже говорили: "Соня, не пачкай платья". А потом скажут: "Соня, не живи". И Соня покончит с собою или зачахнет"...