После такого разговора Загада обыкновенно спешил распрощаться с озлобленным человеком и уходил, унося в душе боль и печаль.
Доктора быстро определили болезнь Травина, и, хотя ему и не говорили правды, но он знал, что от него скрывают, и в разговоре с товарищами говорил:
-- Они, эти эскулапы, скрывают, а я знаю, что со мною. Ну, разве же не ясны все симптомы? У меня чахотка и самая злейшая. И скоро я того... к праотцам...
А немного помолчав, добавил:
-- В сущности, какие все мы банальные люди, даже умереть оригинально не сумеем... К праотцам!.. Помнится, то же слово употреблял и мой отец, степной помещик... Он тоже умер от чахотки, значит, и мне нечего хныкать... Таков уже род Травиных... Впрочем, род этот прекращается... По крайней мере, линия моего отца... того... доползает до грани, а потом... незаметной точкой упадёт во тьму, и шабаш... Как это странно!.. Род прекращается, уничтожается фамилия!.. Ведь если я умру, из рода Травиных останется только кузина Соня. Выйдет она замуж за какого-нибудь Иванова или Петрова и, так сказать, вольёт свою кровь в какую-то чужую банку... Как жаль Соню! Её личность обречена на соединение с кем-то или с чем-то, а самой по себе её как будто и нет... Теперь много говорят о личности, а что такое личность?. Пылинка, растёртая на жерновах общественности...
Товарищи утешали Травина и уверяли его, что с ним всего лишь хронический бронхит. А Травин пил какой-то кисловатый сироп, приготовленный кузиной Соней, и говорил:
-- Я знаю, -- больных надо утешать и рисовать перед ними перспективы благополучия... Верующие люди даже молебны служат. А для чего это?.. Что же вы думаете, я боюсь смерти?.. Не лучше ли бы нам заняться прогнозом и, положим, определить -- через сколько мгновений или веков из моего тела преобразуется новая полезность для человечества... Вы слышите, как я оказал: новая полезность для человечества, как будто я -- какая-то уже полезность, использованная человечеством...
-- Ну, Травин... скучно это!.. -- нетерпеливо прерывал его Загада.
-- Коля, ты сам же портишь своё настроение! -- поддерживал Загаду и студент-технолог Весновский.
-- Да, я знаю, -- негромко продолжал Травин, -- это знает только химия мира... Несомненно, я -- частица вечности, как и ты, Загада, как и ты, Весновский... Все мы -- частица вечности!..