-- В этом люди давно сравнены, -- отвечал Завьялов.
-- Ты буржуй!.. Дьявол!.. Кровопийца!.. -- кричал Пётр.
Завьялов встал, взялся за фуражку и, уходя, сказал:
-- Проклятые революционеры!.. Ровняйте тут дом с бобом... Нога моя не переступит вашего порога!..
Наступало воскресенье или ближайший праздник, и он опять приходил, бранился с Петром, спорил и уходил, отплёвываясь.
Травину нравился Завьялов, несмотря на то, что старик-табельщик относился к студенту свысока и часто посмеивался над ним.
Рабочие любили Завьялова, несмотря на его ненависть к революционерам и забастовщикам. Какая-то сердечная доброта заставляла Завьялова изменять собственным словам: он всегда был на стороне рабочих, и у себя на заводе считался "красным".
-- Действительно крепкий человек этот Завьялов, -- говорил Травин. -- Есть такие завьяловские ножи, крепко они закалены и остры... Каламбур вышел не из важных, а правды в нём много...
Пётр возражал:
-- Пропащий он человек для рабочих!.. Таких у нас на заводе много... Всех бы их надо!..