Началась переоценка жизни не ради её отрицания, как это было вчера, месяц назад. Началась переоценка жизни ради её новых властных исканий. Хотелось укрепить эту веру, воскресить её иссякшие соки, обновить потускневшие краски и пробудить в опустошённой душе новые привязанности.
Но душа у него была вялая, больная, опустошённая... Больная была и грудь, в глубине которой совершался незримый, но равнодушный к его переживаниям процесс умирания и разложения... Бесплодно и преждевременно было изношено и его тело!
Часа в три ночи вернулся Верстов. Травин услышал, как он вошёл в комнату, скрипнул дверью, начал раздеваться и тяжело дышал.
-- Николай Николаевич, не хотите ли выкурить со мною папиросочку? -- крикнул ему Травин, постучав в стену.
-- Нет, благодарю вас, -- ответил тот.
По тону голоса Травин догадался, что сосед не в духе.
-- Как глупо с вашей стороны сердиться на людей, если вы с ними расходитесь в убеждениях...
-- Стыдно вам, Травин!.. Вам да и товарищам-то вашим заниматься мракобесием...
-- Позвольте, позвольте!..
-- Я думал, вы шутите или так только обсуждаете уродливое литературное явление, а вы... -- не давая говорить Травину, продолжал Николай Николаевич.