И я думал: если этот смазливый тенор избегает говорить об Олимпиаде Аркадьевне, то не он ли виновник похищения прекрасной дамы? Судя по загадочному взгляду Подолинского-Случевского-Пучкова, сей милый молодой человек был романтик.
По-видимому, и в Ползункове крепло это подозрение. Хотя он и очень радушно угощал артиста, но все же иногда посматривал на него довольно-таки недружелюбно и миролюбивое отношение к всему событию, о котором говорил Семен Семеныч, стало казаться мне подозрительным, и я с нетерпением ждал, чем же кончится наше сидение в ресторане?
Наконец, Ползунков не вытерпел и спросил:
-- Что же вы, Владимир Иваныч, об Олимпиаде Аркадьевне ничего не спросите? Кажется, пользовались её благорасположением?
-- Ах, да!.. в самом деле... Ведь, мы тогда все вместе из Ильска выехали...
-- То-есть, как это вместе? с кем? -- перебил артиста Семен Семеныч, и лицо вдруг побагровело, а глаза загорелись.
-- Случайно в один поезд попали: Олимпиада Аркадьевна, Эмилий Евгеньевич, этот инженер, и...
-- И кто еще? -- грозно спросил Ползунков.
Пучков даже испугался его голоса и покосился на Семена Семеныча и на меня: на него робко, а на меня искательно.
-- Кто же еще? С кем же Олимпиада Аркадьевна уехала, с вами или с этим инженером? -- продолжал свой допрос Ползунков.