Становой согласился.
-- Так вот-с сюда, перелезем через плетень, потом через речку по мостику, в горку -- и мы у цели! -- весело говорил Хвостов. Он ловко, как юноша, вскарабкался на плетень, пробалансировал с секунду руками и прыгнул в густо разросшийся за изгородью кустарник чилижника.
Скоро путники выбрались на узкую, но хорошо протоптанную тропинку, тянувшуюся вдоль оврага, на дне которого причудливо излучивалась неширокая речушка.
Солнце садилось. Круглый, яркий диск его висел теперь над грядой убегавшего вдаль казённого леса. Поле, луга и лес были залиты красноватыми лучами солнца. Жар свалил... По пригорку, застланному густо разросшейся травой, тянулись две длинные тени: широкая, неуклюжая с уродливо обрисовавшимся абрисом шляпы тень Хвостова и длинное, узкое с перехватом в талии изображение станового Заварова. Путь к лесу лежал яровыми полями; узкая тропинка тянулась по небольшому уклону, то спускаясь в овражек, то вновь придвигаясь к полоскам, засеянным гречихою, просом и пшеницею.
Алексей Александрович рассуждал теперь о лесе, высчитывая те барыши, какие сулит ему фортуна в будущем? Становой слушал Хвостова внимательно.
-- Вон посмотрите! -- вдруг выкрикнул Алексей Александрович, указывая куда-то рукою. -- Вон посмотрите, -- дорога!.. Сколько раз говорил хвостовским мужикам, чтобы тут не ездили, -- так нет!.. Уж и загораживал я, и перепахивал, и мостик на речке разбирал... Перепашешь, разберешь мостик... хвать -- опять все по-старому... У них, видите ли, вон там, верстах в двух, луга надельные... Можно бы им и там, за лесом, объезжать, -- версты две всего и крюку-то... -- так нет, сюда прут... А вы обратите внимание, -- дорога-то ведь прямо к лесу подходит: сколько дубков колесами обшаркали, сколько перемяли молодых дубков! Да, наконец, разве доглядишь? -- могут и более существенный урон принести хозяйству: срубит какой-нибудь смельчак дерево в глухую полночь, повалит на воз и преспокойно свезет добычу в деревню по твоей же дороге, по твоей же собственной земле... Просто -- безобразие!..
Алексей Александрович приостановился, раскрыл портсигар, угостил папироской станового, и путники двинулись дальше.
-- Так ведь это... того... Алексей Александрович... можно и пресечь это зло, -- заметил все время молчавший становой. -- Я вот скажу Сидорову, уряднику, чтобы он сделал им внушение... Пра-аво...
-- Пожалуйста, Емельян Емельянович, сделайте такую услугу, а то ведь, право жаль леса... Кроме того, ведь у меня тут яровое поле... тоже под дорогу сколько его уйдет...
Перед взором путников выросла стена леса. Лес, озаренный лучами заходившего солнца, казался сомкнутым из переплета ветвей и сучьев, прикрытых хвоей вперемежку с зеленоватой ажурной листвою. Благодаря косому освещению лучей солнца, тёмные пятна в листве и под навесом казались глубже, наружные покровы листвы, озаренные светом, блестели ярче, а круглые блики просвета сквозь листву горели яркими звездами, то скученными, то разбросанными по сочной зеленой траве, в которой кое-где виднелись головки цветов.