-- Фу, ты!.. Господи, Боже мой!.. с меня так и льет!.. -- хрипло промолвил Тит Иваныч после довольно длинной паузы, вытирая лицо и шею громадным красным платком.
Алексей Александрович тоже обмахивал себя газетой вместо веера, и только жиденький и чахоточный становой сидел покойно, развалясь в кресле, попыхивая сигарой и следя усталыми глазами за синеватой струйкой табачного дыма.
-- А вас, должно быть, не пронимает жар-то? -- с какой-то даже завистью в голосе проговорил следователь, глядя в худощавое лицо Заварова.
-- Нет. Что ему с меня взять?! -- отвечал счастливый человек, тайно посмеиваясь над грузной фигурой следователя с красным потным лицом, жирной шеей и с сузившимися и посоловевшими глазами.
-- Ничего, не завидуйте, Тит Иваныч! -- вставил хозяин, улыбаясь в сторону станового. -- Если бы вы видели минувшей зимою, в каком отчаянном положении приехал ко мне однажды Емельян Емельяныч!..
-- А -- да!., еще бы... тогда холодище-то какой был, -- подтвердил и становой, припомнив одну из своих поездок по участку в день тридцати-градусного мороза.
-- Ага, вот погодите! зимою мы подтруним над вами, -- засмеялся следователь.
Разговор оборвался. Жара, не щадящая сытых и довольных гостей Алексея Александровича и его самого даже и в обширной гостиной, располагала всех к лени, истоме и сладкой дремоте.
-- Фу-фу!.. не могу, Алексей Александрович... привычка... так и клонит, так и клонит!.. -- не утерпел и наконец высказал Тит Иванович свое еще за обедом взлелеянное желание.
-- Так в чем же дело! Пожалуйста -- там все готово, -- всполошился соскочивший с дивана хозяин. -- Я вас в своем кабинете уложу, -- там, знаете ли, прохладно, тихо и мух нет... Прелесть! Я сам иногда там отдыхаю...