-- Вот тоже, барин, насчет лошади, -- вдруг услышал сзади себя Хвостов и обернулся: перед ним стоял рыжебородый мужик с бельмом на глазу.
-- Ну что насчет лошади?.. -- переспросил Хвостов.
-- Изморилась кобыла-то, барин, совсем изморилась: харчи плохие и у ей, у животины этой самой, а работа-то вон какая, -- поволочи-ка их, грешных!.. -- Мужик глянул на свою заморенную саврасенькую кобыленку, а потом перевел глаза на груду камней.
-- Что же тебе надо?.. -- грубо спросил Хвостов. Разговоры с мужиками всегда раздражали его.
-- Да уж вы свою бы нам лошадку-то... хоть сивого мерина бы, все бы лучше было: лошадка у вас сытая, ну и харчи-то не нашим чета... А то что -- загоняю я ее, сердешную, ноги и вытянет...
-- Ну, ты пустого не говори! никакой тебе лошади не будет: как подрядились, так и работайте, а если не хотите -- так с Богом на все четыре стороны!.. -- Хвостов нахмурился и сделал шага два прочь от ямы. -- Вон те тоже... двадцать копеек им стало мало!.. Ступайте, ищите другой работы!..
Хвостов и становой Заваров оставили мужиков и подошли к строящемуся зданию.
-- А хороши будут стены! Толщина-то какая! -- восхищался становой, осматривая каменные стены аршинной толщины.
-- Да, да... прелесть какие выходят! прелесть! -- восхищался и довольный хозяин. -- Вот только со старым бесом ничего не могу поделать, -- продолжал он: -- спорщик страшный! часто мы с ним бранимся: он все, видите ли по-своему, по-старинному, а мне хочется по-своему...
-- Что же вам беспокоиться -- хорошая работа! -- говорил Заваров, продолжая осматривать стены и даже тыкая пальцем в цемент, связывавший каменные глыбы.