Помог о. Терентий подняться Маланье на ноги, а сам все всматривается в лицо её, мол, в уме ли пришла старуха?
Много о. Терентий отпускал на своем веку грехов: исповедовал и молодых и старых, и тех, что были зашиблены по людской злобе, и тех, кого Господь наказал, а такого случая не было, чтобы пришел человек в церковь и стал просить об исповеди, чуя смертный час...
Подумал так батюшка, но ничего не сказал. Молчал и рыжий Ерема, стоя около старухи с горящим огарком свечи в руке. Вернулся батюшка из алтаря в старенькой епитрахили и в руках у него крест и евангелие. Поставил около Казанской Божьей Матери Ерема аналой, и сам отошел в сторонку, отдав батюшке в руку свечечку, и потонул в сумраке церкви.
Рассказала Маланья о своих грехах: ничего не утаила, а когда о. Терентий положил на её голову епитрахиль, слезы так и полились из глаз Маланьи.
О своих грехах плакала Маланья, о жизни её лились слезы, и только о смерти просила она и шептала:
-- Пошли, Господи, смертный час мой... сподоби...
-- Ну, иди с Богом, раба Божья, -- сказал батюшка и пошел в алтарь.
А бабушка Маланья и идти не могла: как стояла у аналоя, так и упала на пол, обессилела. Вернулся из алтаря о. Терентий, увидел лежащую Маланью и быстро так подошел к ней. И Ерема стоит и смотрит на темную маленькую старуху. Наклонился над ней батюшка, думает: не скончалась ли?.. Нет, жива, только дышит тяжело, и губы побелели, и кровь изо рта показалась...
-- Ах ты, Господи... помоги-ка, Ерема...
И оба они подняли Маланью с пола и придерживают на руках. Подняли, поставили на ноги, повели из церкви.