-- Господи! -- воскликнула она: -- слышу ваши колокольчики и спешу... Здравствуйте, Алексей Александрович.
Всегда Пронин здоровался с Кларой за руку, а сегодня нехотя протянул ей руку и, не взглянув на нее, буркнул:
-- Что это так много спит ваш генерал? Там война, трубы трубят, а он спит...
-- А что ему не спать-то, -- начала шепотом Клара: -- стар стал и из ума выжил... Мундиры все свои приказал выветрить, а вчера вечером все саблю свою мелом очищал. Я говорю: ваше превосходительство, дали бы сабельку-то горничной, она и почистила бы. Так нет, куда тебе. "Я, говорит, сам вычищу". Вот и пачкался весь вечер... А я думаю себе, Алексей Александрович, куда же ему на войну, старому-то этакому... Я думаю, его и не возьмут?
Пристав только рукой махнул, и, наклонившись к Кларе, негромко съехидничал:
-- Капусту разве караулить, так генералов часовыми не ставят. А вот я так на войну иду. Слышите, Клара Васильевна, из ополченья призван. Вот мне так надо о сабельке подумать, почистить ее, да подвострить... отпустить саблю это называется по нашему, по-военному... А? Что вы скажете? Вы думали, Пронин только в становые годится? Нет, шалишь. На своих вороных поеду на войну. Всю тройку возьму, и Николай мой тоже на войну идет...
-- Да что вы шутите, Алексей Александрович! -- немного смущенная и огорченная, сказала Клара.
-- Какие же шутки, черт возьми! В военное время не шутят... Наша губерния на военном положении, и тут не до шуток, милая моя.
Клара Васильевна сделала томные глазки и нежным тоном перебила:
-- Алексей Александрович, неужто и вправду вы на войну?