"А недурно бы рюмашечку с дороги-то..."
Налил большую рюмку коньяку, выпил, закусил засахаренным ломтиком лимона.
Генерал вышел в тужурке с погонами, в широких новых брюках с лампасами, а на больших сапогах его позвякивали шпоры. Костюм этот немного удивил Пронина: сколько уж лет генерал не носил погон и не гремел шпорами. Что бы это значило?
Умытый после сна, немного надушенный Алмазов старался казаться молодцом, но не выдержал роли и, пожимая руку гостю, пожаловался:
-- Должно быть, барометр падает, -- насилу поднялся, точно приковало всего к постели.
Горничная внесла самовар, а Клара Васильевна принесла какие-то горячие кушанья в низких кастрюлях под металлическими крышками.
-- Года, ваше превосходительство, сказываются, -- заметил становой.
Генерал показал вид, что не слышит слов гостя, говоря:
-- В четверг еду к нашему начальнику дивизии. Пусть знает что генерал Алмазов готов идти и немца бить, если это потребуется.
В свою очередь Пронин сделал вид, что не слышал замечания генерала. Уж больно странно, непостижимо было думать о том, что услуги дряхлого генерала нужны кому-то.