В голосе генерала почему-то послышалось раздражение.
-- Не только будет война, но и мы еще повоюем, -- продолжал становой, не замечая, что генерал все больше и больше на что-то сердится.
-- Вы? -- спросил Алмазов и поднял лицо и пристально посмотрел в глаза гостю. -- Вы, батенька мой, устарели, да и от современной военной техники поотстали. Не возьмут вас.
-- Как это не возьмут? Позвольте-с, Аггей Кириллыч. Я устарел? Да мне всего сорок третий-с. Верно.
-- Ну, тогда отстали от современной военной техники, а это не шутка.
-- Позвольте-с, но для чего у меня голова на плечах?
-- Голова имеется, против этого я не возражаю, -- продолжал генерал, -- а только голова-то эта, уж простите, пожалуйста, полицейскими протоколами перегружена. -- Генерал усмехнулся и добавил: -- Ну, не будем спорить... А вы вот что скажите: мобилизация в уезде успешно проходит?
-- Великолепно. В газетах-то что пишут, в Петербурге-то что делается... Сказал Государь Император: на войну! и все, как один. Это что-нибудь да значит. Вот он -- истинный-то патриотизм. В душе человеческой, в глубине запрятана у нас любовь-то к родине, а чуть тронь эту родину, тут тебе из каждого великан-воин вырастает... Вот это я понимаю. Приятно, черт возьми, ощущать себя русским человеком... Вер-но.
-- Это -- хорошо! Это -- превосходно! -- твердил генерал, барабаня пальцами по локотнику кресла.
-- Вот и мне, Аггей Кириллович, захотелось на войну. Вдруг как-то. Сердце забилось, душа затрепыхала, а в ушах: тра-та-та... тра-та! Тра-та-та... тра-та-там!.. Кавалерийский сигнал в атаку...